Неожиданно образы вокруг меня расплылись, и вместо них я увидел ночное небо. Я снова был в Буа.

На следующий день холодное утро сменилось еще более холодным днем. Бледная линия горизонта исчезла из вида, потонув в грозовых тучах, катившихся по нему, подобно колесницам. Скоро мелкие капли дождя превратились в сплошную стену воды, сквозь которую окружающий пейзаж стал казаться мрачным и скучным. Все выглядело размыто, а небольшие рощицы, что просматривались раньше, стали почти невидимы. Ливень сопровождал нас до самого вечера. Наконец впереди появились смутные очертания каких-то строений.

– Вот и Пион, – оживился Минар, – последняя деревня в Буа, за ней уже провинция Пули.

Услышанное меня немного взбодрило. Никогда еще я не уезжал так далеко от дома, тем более в другую провинцию. Если бы об этом узнали в Биллоне, то удивились бы и позавидовали. Я даже представил себе лица знакомых, слушающих рассказы о том, как мы добрались до дальних границ Буа. Впрочем, рассказ тот получился бы скучным. Никаких особых изменений вокруг я не заметил. Деревья, луга, тучи – все было таким же, как и раньше, – унылым и серым. Но перемены все же наступили, днем позже, когда тучи развеялись и ветер принес новый, особенный запах.

– Как странно! Что это? – спросил я, несколько раз втянув в себя воздух.

– Это, мой друг, запах моря, – ответил Минар.

– Мы, наверное, уже очень близко, ведь город Пули – порт, – Арк вертелся в седле и тоже вдыхал новый аромат. – Уж поскорее бы туда добраться, я никогда не видел моря. Какое оно? Большое? А какого цвета?

Чем ближе мы подъезжали к городу Пули, тем оживленнее становилась дорога. Пешеходы, лошади и повозки с шумом, гамом и скрипом тянулись к массивным внешним воротам. За ними был уже Пули. Портовый город казался гораздо больше Бонвиля и сильно от него отличался. На самом верху высокого холма, который можно было даже назвать горой, стоял могучий замок герцога – массивное сооружение из белого камня. Чуть ниже, на склонах расположились не менее величественные дворцы и особняки местной знати, а у подножия горы, вдоль берега, раскинулся обнесенный стеной Нижний город, где жизнь не замирала ни на минуту.

Передвигаться по Пули оказалось нелегко, особенно по длинному широкому мосту, перекинутому через могучую реку, разделявшую Нижний город на две части. Мост был построен из камня и огражден массивными чугунными цепями, и на обоих его концах возвышались величественные статуи. С моста открывался вид на гавань и порт, ну и конечно, оттуда мы смогли, наконец, разглядеть море во всей его красе. Оно оказалось глубокого синего цвета и такое большое, что не было видно, где оно кончается. Звуки набегающих волн походили на музыку, а сами волны двигались как будто в танце. Спокойная и чистая, как неисписанный лист, вода ласкала берег, на ее поверхности играли отблески яркого полуденного солнца. Вдалеке лазурная поверхность казалась абсолютно гладкой, а ближе к берегу ее усеяли многочисленные маленькие точки, напомнившие муравьев. Но это были не муравьи, а корабли, морские суда разных размеров и назначений, которые приходили и уходили из гавани, расположенной в заливе Ветров.

Зачарованные, мы подъехали к пристани, дальше вырисовывалась большая площадка для грузов, заставленная рядами ящиков, мешков и бочек, а за ней – базарная площадь. Следуя указаниям сира Джама, мы обогнули сложный лабиринт из палаток и лотков, по которому передвигалась разношерстная толпа продавцов, покупателей и просто зевак, и свернули в переулок, где возвышалось деревянное строение с металлической вывеской: «Трактир «Пять звезд». Рады всем хорошим людям!»

Сравнительно небольшой зал встретил нас равнодушием. Несколько человек играли в кости, какая-то влюбленная парочка целовалась в уголке, а рядом с винными бочками сидел полный рыжеволосый мужчина и сосредоточенно считал медные монеты. Услышав имя сира Джама, он встрепенулся и сразу же предложил нам комнату и еще накормил бесплатным обедом, а после подробно объяснил, как добраться до герцогского замка.

Мы поднимались вверх по кривым улицам Пули. Шумные портовые районы сменились богатыми кварталами с широкими улицами, особняками и изящны ми металлическими решетками, окружающими пышные сады и парки, откуда время от времени доносилась музыка и пение. Иногда взгляду открывался вид на какую-нибудь большую площадь, выложенную каменными плитами и украшенную фонтаном. Обычных людей на улицах было немного, а вот стражники встречались часто. Они стояли почти на каждом углу, наблюдали за воротами и открытыми подъездами и вообще за всем, что происходило вокруг. Под их пристальными взглядами мы добрались до вершины холма, к крытому мосту, перекинутому через неглубокий ров у внешней стены герцогской крепости.

Как пояснил Минар, главная твердыня провинции состояла из трех ярусов, каждый из которых был защищен собственной стеной, башнями и воротами. Вход на нижний ярус преграждали тяжелые железные ворота и десяток солдат.

– Кто такие? Зачем пожаловали? – поинтересовался высокий страж, остановив нас у ворот.

– Оруженосцы сира Рона, из города Сирона, провинции Буа. Прибыли по поручению сира Джама, второго капитана герцога Буаского сира Тэма, с посланием для вашего верховного правителя, – солидно ответил Минар.

– Чем можешь подтвердить свои слова? – спросил стражник.

Минар вынул из-за пазухи конверт и показал его охране:

– Вот, письмо. Уверен, вы без труда узнаете печать и отличительный знак герцога Буаского.

Стражник принял конверт и осмотрел его со всех сторон. Похоже, читать он не умел, но печать на застывшем красном воске узнал. Сухо кивнув, он махнул рукой и пропустил дальше. Во внутреннем дворе первого яруса замка находилось много разного люда, и все они были заняты какими-то делами. Мычали коровы, кудахтали куры, скрипел колодезный ворот. Пока мы осматривались, к нам подошел высокий немолодой человек в ярко-красной куртке.