– Три человека и лошадь, - ответил Бёрд.
– Один из трех, возможно, мертв.

– Это от пятидесяти то выстрелов?
– спросил Старбак.

– Я где-то читал, - весело заметил Бёрд, - что во время наполеоновских войн на двести ружейных выстрелов приходилось одно ранение, так что три человека и лошадь от пятидесяти выстрелов - это совсем неплохо, - он разразился резким смехом, подергивая головой взад и вперед, в той самой манере, из-за которой и заслужил свое прозвище.

Отложив сломанный бинокль, он объяснил свою радость.

– Лишь полгода назад, Нат, я был полон угрызений совести относительно убийств. А теперь, черт возьми, похоже, рассматриваю их как мерило успеха. Адам прав, война нас изменила.

– Он и с вами на эту тему разговаривал?

– Он излил на меня свои угрызения совести, если ты об этом. Едва ли это можно назвать беседой, поскольку мой вклад в нее он счел неуместным. Он что-то простонал, а потом попросил меня помолиться вместе с ним, - Бёрд покачал головой.
– Бедняга Адам, ему и правда не следовало надевать военную форму.

– Как и его отцу, - мрачно заметил Старбак.

– Это точно, - несколько шагов Бёрд сделал молча.

У обочины через листву просвечивала небольшая ферма, и ее хозяин, мужчина с седой бородой и в изодранном цилиндре поверх падающих на плечи волос, стоял в дверях, наблюдая за проходящими мимо солдатами.

– Боюсь, что Фалконер снова появится в наших рядах, - сказал Бёрд, - причем преисполненный гордостью и хвастовством. Но каждый проходящий день, во время которого он не получил нового назначения или, да поможет нам Бог, своей бригады, доказывает, к моему вящему изумлению, что, может, у нашего высшего командования остался кой-какой здравый смысл.

– И в газетах ничего нет?
– поинтересовался Старбак.

– О, лучше не напоминай мне, - Бёрд поежился, вспомнив статью в "Ричмондском наблюдателе", призывающую повысить Фалконера.

Бёрд гадал, каким образом газеты восприняли всё так превратно, а потом поразмыслил о том, сколько его собственных предрассудков и идей были выпестованы подобными же ошибочными суждениями журналистов. Но, по крайне мере, никто в Ричмонде, похоже, не обратил внимания на эту статью.

– Я тут подумал, - через некоторое время произнес Бёрд, а потом снова погрузился в молчание.

– И?
– поторопил майора Старбак.

– Мне было интересно, почему мы зовемся Легионом Фалконера, - отозвался Бёрд.
– Мы ведь больше не находимся на жаловании у его величества.

Теперь мы наняты штатом Виргиния, и думаю, нам следует найти себе новое имя.

– Сорок пятый? Шестидесятый? Двадцать первый?
– язвительно предложил Старбак. Полкам штата присваивались номера в соответствии со старшинством, и быть Пятидесятым виргинским полком или Десятым было совсем не то же самое, что называться Легионом.

– Меткие виргинские стрелки, - гордо заявил Бёрд.

Старбак поразмыслил над этим названием, и чем больше думал, тем больше оно ему нравилось.

– Как насчет знамен?
– спросил он.
– Хотите, чтобы Меткие виргинские стрелки шли в бой под знаменем Фалконера?

– Думаю, понадобится новый флаг, - сказал Бёрд.

– Что-нибудь смелое, кровожадное и решительное. Может, с девизом штата? Sic semper tyrannis [10] !
– эффектно продекламировал Бёрд и захохотал. Старбак тоже рассмеялся.

Девиз означал, что всякий, кто попытается напасть на Виргинию, потерпит такое же унизительное поражение, как король Георг III, но угроза могла в той же степени относиться и к полковнику, покинувшему Легион, когда тот выступил против врага у Манассаса.

– Мне нравится эта мысль, - сказал Старбак, - и весьма.

Рота преодолела небольшой подъем и увидела дым бивуаков, поднимающийся с гряды холмов примерно в миле от этого места. Дождь и облака скрывали заходящее солнце и принесли преждевременные сумерки, в которых огни на холмах казались более яркими.

На тех холмах решил провести ночь авангард дивизии, под защитой реки и двух батарей артиллерии, чьи силуэты темнели на фоне неба.

Большая часть Легиона уже достигла лагеря, находившегося далеко впереди роты Старбака, которая задержалась, занимаясь отставшими солдатами и стычкой с кавалерией янки.

– Уже виден уютный дом, - радостно заявил Бёрд.

– Слава Богу, - отозвался Старбак.

Ремень от винтовки натирал ему сквозь промокший мундир, в ботинках хлюпало, и перспектива отдыха у костра казалась просто манной небесной.