Скорее смахивало на возникающий спонтанно рак, чем на инфекционное заболевание: случайный разброс по земному шару вне зависимости от социальных и экологических факторов, концентрация повышается в местах повышенной плотности населения.

Как число заболевших может так быстро расти – ведь не отмечено ни единой локальной вспышки? Я слышал, что модели, основанные на передаче инфекции воздушно-капельным путем, посредством половых контактов, на распространении возбудителя через водопроводную воду, через паразитов, оказываются несостоятельны с точки зрения эпидемиологии.

– Что еще об этом сообщают?

– Официально – ничего. Но в полученном фильмотекой ЗРИнет материале, снятом вашим коллегой Джоном Рейнолдсом, есть первые записи связной речи больных.

– Кто-то выздоравливает?

– Нет. Но у некоторых из вновь заболевших периодически наблюдается изменение симптомов.

– Изменение или смягчение?

– Речь связная, но неадекватная по содержанию.

– То есть у них нарушена психика? Когда они наконец прекращают кричать и успокаиваются настолько, что могут связать пару слов, оказывается, что у них помрачение рассудка?

– Это вопрос для специалиста.

Я уже почти дошел до больницы.

– Ладно, – сказал я, – Покажи мне что-нибудь из этих измененных симптомов. Посмотрим, что хорошенького я пропустил.

Сизиф пошарил в фильмотеке и выдал отрывок. Не очень-то этично заглядывать в незаконченную чужую работу, но пожелай Рейнолдс закрыть коллегам доступ к своим материалам – зашифровал бы.

Я посмотрел сцену в больничном лифте, только и всего, – и почувствовал, что бледнею. Этому не было объяснений, ни малейшей возможности уловить хоть какой-нибудь смысл.

Рейнолдс сдал в архив еще три эпизода, демонстрирующих «связную речь» больных Отчаянием. Надев наушники, чтобы не распугать толпящийся в больничных коридорах народ, я просмотрел их все. Слова больные произносили разные – только вот смысл в них заключался один и тот же.

К моему приходу Акили уже не спал(а). Он(а) встретил(а) меня печальной улыбкой – и я понял, что втюрился по уши. Дело даже не в том, что лицо Акили так глубоко впечаталось в мое сознание, что я теперь и представить себе не мог, как когда-то был увлечен кем-то другим. Красота, в конце концов, такая мелочь! Но какой страстью, каким умом, какой иронией сверкали эти темные глаза! Ничего подобного я доселе не встречал.

Да это же смехотворно! – оборвал я себя. Для полного асексуала все это – лишь порожденные гормонами сантименты заводной игрушки, жалкого биоробота. Знай он(а), что за чувства меня обуревают… Кроме жалости, рассчитывать мне не на что.

– Известия про аэропорт сюда уже дошли? – спросил я.

Он(а) удрученно кивнул(а).

– И о смерти Нисиде тоже. Как Мосала восприняла?

– На кусочки не рассыпалась; но я не уверен, что она сейчас в состоянии рассуждать здраво.

Не то что я.

Я пересказал наш разговор.

– Ну как, по-твоему, если она дотянет до того, как кто-нибудь сделает от ее имени доклад о ТВ, откажутся умеренные от своих планов? Передадут лекарство?

– Возможно, – Судя по выражению лица, особых надежд на это Кувале не питал(а). – Если будет неопровержимо доказано, что ТВ действительно завершена, если оснований для сомнений не останется. Но они же сейчас в бегах. Ничего передать не смогут.

– Могли бы сообщить химическую формулу.

– Да. А нам останется надеяться, что в Безгосударстве найдется оборудование, на котором можно успеть вовремя синтезировать такой препарат.

– Если вся Вселенная существует лишь ради объяснения Ключевой Фигуры, может, ей все-таки повезет?

Ни одному слову я и сам не верил – и все же, похоже, сказал именно то, что надо было.

– Объяснение момента «Алеф» не распространяется на чудесные избавления. Ключевой Фигурой необязательно должна стать именно Мосала – даже если Нисиде мертв, а ТВ Бундо опровергнута. Если она выживет, то лишь благодаря тому, что люди, которые борются за нее, окажутся сильнее тех, кто пытается ее убить, – (Усталый смешок.) – В том-то и состоит теория всего: чудес на свете не бывает, даже если это касается Ключевой Фигуры. Жизнь и смерть всех людей определяют одни и те же законы.

– Понятно, – я помедлил, – Хочу тебе кое-что показать. Только что полученные данные об Отчаянии.

– Об Отчаянии?

– Можешь смеяться, сколько хочешь. Допускаю, это ничего и не значит; но мне непременно нужно знать твое мнение.

Я чувствовал себя обязанным перед Рейнолдсом не растрезвонить направо и налево содержание еще не вышедших в эфир материалов. Палата была полна, но нас с обеих сторон огораживали ширмы, а лежащий на противоположной кровати человек в гипсе, судя по всему, спал. Я передал ноутпад Кувале и, приглушив звук, включил один из сюжетов.