– Нас держали вместе в подвале, – ответил Полунин. – Но мне удалось бежать.

– А Виталий? – упавшим голосом спросил Либерзон.

– Я прихватил его с собой, – усмехнулся Полунин, стряхивая пепел на пол.

– Так где же он? – Либерзон вскочил на ноги.

– В машине, в багажнике валяется, – равнодушно ответил ему Полунин.

– Как валяется? – Лицо Изи стало бледнеть.

– Да цел он и невредим.

Полунин достал связку ключей от машины и протянул их Изе.

– Я его специально там попридержал, чтобы он мне с тобой не мешал говорить. Беги, освобождай своего нерадивого сынка. Он во дворе, в джипе.

Либерзон схватил ключи, бросился из комнаты. Полунин остался сидеть, молча куря.

Неожиданно голос подала Адель Зямовна:

– Господи! Когда же это все кончится!

Она посмотрела на Полунина и не заметила никакой реакции на его лице. Владимир задумчиво сидел на коробке, держа зажженную сигарету во рту.

– Это все из-за Виталия, – продолжила старушка. – Вы верно сказали, он какой-то непутевый у нас. Еще мой бывший начальник, Пайкин, говорил, наблюдая за Виталиком, что у нас с ним будут проблемы. Так оно и получается, он все время влипает в какие-нибудь истории. Одна из них кончилась тем, что Игорю пришлось сесть из-за него в тюрьму, теперь вот эти разборки с бандитами. В кого он такой, ведь Игорь был всегда умницей и опорой семьи. У меня, к примеру, два высших образования…

Адель замолчала, бросив вопросительный взгляд на Полунина, потом продолжила:

– Может, в нем слишком много русской бесшабашности?

Полунин, щурясь от сигаретного дыма, взглянул на сестру Либерзона и предложил свою версию:

– А может быть, его слишком мало пороли в детстве?

– Что вы? – возмутилась Адель. – Игорь никогда не считал порку достойным методом воспитания сына.

– Зря, – ответил Полунин, – теперь этими методами его воспитывают бандиты. Впрочем, хватит трепаться, пора отсюда сматываться, потому что скоро они обязательно сюда нагрянут.

Вскоре Полунин вез Либерзона, а также его сына и сестру в дом, который недавно купил Либерзон и где он намеревался спрятаться от бандитов.

Когда Полунин остановил джип у одноэтажного кирпичного дома, двор которого был огорожен деревянным забором, Виталий и сестра Либерзона вышли из машины и направились открывать калитку.

Изя же остался в машине.

– Как ты думаешь, – спросил его Полунин, – если предположить, что Слатковского завалил человек Волошина, то для чего Лене могло понадобиться убийство Слатковского?

– Можно ответить только одно – здесь явно замешаны деньги, – ответил Либерзон. – Говорить же более конкретно я не могу. Я действительно не знал их отношений. Полагаю, что, кроме них самих, об этом вообще мало кто знал. Ходили, впрочем, слухи о том, что Леня решил полностью подмять под себя Слатковского и его банк и предпринял кое-какие конкретные шаги для этого.

Изя скорчил такую физиономию, словно его мучила зубная боль или неприятные воспоминания.

– Честно говоря, в это можно поверить. Леня всегда играл нечестно, и не только с тобой, Володя. Для него люди – это фигурки на его шахматной доске, не зря его называли Шахматист. А в последнее время главной его целью стали не деньги, точнее, не сами деньги, а власть, которую они дают людям.

– Но она у него всегда была, в своем кругу, разумеется, – предположил Полунин.

– Этого ему было мало, – усмехнулся Изя, – он хотел развернуться по-настоящему, так сказать, войти во властную элиту города, легализоваться. Статус банкира – очень хороший путь для достижения этих целей. Вот он и начал борьбу за банк своего приятеля – Саши Слатковского. Чем все это закончилось, ты знаешь. Их обоих нет в живых… Кстати, денег в банке тоже уже нет, он практически банкрот.

– Откуда ты это узнал? – удивленно спросил Владимир.

– У меня остались еще кое-какие связи в городе, да и сам факт, что Слатковский выдавал в последнее время кредиты, вроде того, что взял Виталий, говорит о том, что дела банка шли хуже некуда. Похоже на то, что перед банкротством президент банка пытался вытащить из него и спрятать от будущих проверок как можно больше денег.

– А почему Леня Бык так жестко наехал на вас с Виталиком, когда узнал о том, что вы взяли кредит? Почему он требовал такие большие суммы?

– А черт его знает, – возмущенно всплеснул руками Либерзон. – Честно говоря, я и не знал, что Виталий договаривается со Слатковским о подобной сделке. Если бы знал, я бы отказался. Ведь эти деньги будут искать. Деньги же не испаряются просто так, они же оставляют следы. Но Виталий решил, что такие бабки на дороге не валяются, и купился на это. От банка и от налоговой, конечно, можно было отмазаться, но от Лени Быка – нет.

– Ты пытался говорить с Быком после того, как это случилось? Я имею в виду – после того, как взяли в заложники твоего сына.

– Да, по телефону, но он послал меня куда подальше, сказал, что не позволит себя обворовывать ни мне, ни Слатковскому, и, потребовав деньги, бросил трубку. Словом, вел себя очень странно.

Полунин выслушал Либерзона и задумался, стараясь разобраться во всей этой информации.

– Кажется, я догадываюсь, из-за чего Леня невзлюбил Слатковского, – сказал он спустя несколько минут.