– Хочу.

– Шутишь? – Сашка недоверчиво глянул на Женьку, – Не шутишь?! Ты же видел ее только раз в жизни!

Женька развел руками. Они с Сашкой за все пять лет не имели даже постоянных подружек. Зачем? В конце концов, девчонки поняли, что этих двоих заарканить не удастся, и перестали «охотиться» за ними, как за потенциальными мужьями. Жизнь для друзей превратилась в череду необременительных связей. Зная, что ни один из них не женится на них ни при каких обстоятельствах, девчонки вели себя осторожно, всячески предохраняясь от случайностей. В результате, проколов не было. Оба были свободны и без обязательств.

Лялька сидела на тахте в своей комнате и наблюдала, как Ольга Чуйкина наводит красоту. Светленькая, скорее бесцветная от природы, она тщательно прорисовывала каждую черточку. Одна бровь уже была черной, глаза подведены темно – серым карандашом, а ресницы покрыты пудрой. Если красить тушью поверх пудры, ресницы становились пушистыми и легко загибались вверх. Тонкостям макияжа Ольгу научила мама, вернувшись из – за границы, где начиталась журналов, специально выпущенные для женщин. Конечно, наша «Работница» или «Крестьянка» тоже предназначались слабому полу, но в них почему – то всегда подчеркивалось, что советской девушке не пристало раскрашивать себя, как падшим женщинам загнивающего капитализма, а лучше научиться вкусно готовить и умело шить юбки и блузки. И еще нужно быть рачительной хозяйкой, то есть из старых вещей мастерить новые, а из остатков продуктов уметь приготовить полноценный ужин. И тогда для нее, девушки, всегда найдется простой советский парень. Ольга докрасила второй глаз и повернулась к Ляльке.

– Ну и что ты сидишь, как истукан? Давай хоть немного тебя подрисую!

– Отстань, Ольга. Не хочу.

– Может быть ты и идти не хочешь?

– Да, не хочу.

– Знаешь, Анфимова, у тебя сроду семь пятниц на неделе! Из – за чего передумала – то?

– Да не знаю я его совсем. Один раз виделись, по набережной прогулялись и поговорили ни о чем. И все.

– А тебе, конечно, хотелось бы, чтобы с первого взгляда, как в кино, да чтобы любовь до гроба.

Лялька помрачнела. Ольга никогда не думала, что говорила. Но на этот раз подруга сама заметила, что ляпнула глупость.

– Ляль, ну прости, сорвалось, – она села рядом с Лялькой на диван и обняла ее за плечи. Ольга одна из немногих знала, чем закончился первый серьезный роман в жизни ее подруги.

– Ладно, проехали. Давай уж, раскрашивай меня! – разрешила она.

Ольга схватила карандаш, пока Лялька не передумала. Полностью рисовать лицо, как себе, она не рискнула. С Ляльки станется тут же пойти в ванную и смыть с себя всю красоту. Ольга слегка подвела ей брови, разретушировав светло – коричневым карандашом, и чуть – чуть мазнула по ресницам. Лялька глянула в зеркало и осталась довольна. Краски почти не было видно, зато появились брови и «заиграли» глаза.

Они, как водится, опоздали. Около входа в парк маячило несколько парней. Лялька растерялась.

– Ну, ты чего затормозила?

– Оль, я его совсем не помню!

– И, что? Пошли, сам подойдет!

Ольга оказалась права. Женя, завидев издалека растрепавшиеся по ветру рыжие Лялькины волосы, уже спешил им навстречу. За ним, не спеша, засунув руки в карман светлого пиджака, шел долговязый тощий парень с курчавой головой. Женька с восторгом рассматривал Ляльку. Широкая юбка приподнималась ветром, и мельком показывались изящные ножки с очень маленькой ступней. В пояс был вставлен широкий ремень с выбитым на коже рисунком. Короткий пиджачок до талии обтягивал грудь и застегивался на одну единственную пуговицу. Женька оглянулся назад, чтобы посмотреть на реакцию Соколова. Взгляд, которым Сашка смотрел на девушку, ему не понравился.

– Знакомьтесь, Саша – Ляля.

– Ольга – Женя.

– Александр Соколов, – задержал руку Ольги в своей ладони Сашка.

Женька зорко следил за другом. Его опасения, что Сашка может начать флиртовать с Лялькой, кажется, не оправдались. Соколов уже вовсю охмурял Ольгу. «С этими все ясно», – успокоился он окончательно. Он не сомневался, что уже через часок, эта парочка слиняет по– тихому, и оставит их с Лялькой вдвоем. Но он ошибся. Соколов весь вечер был «в ударе», заигрывал с Ольгой, как бы невзначай касался губами ее щеки, рассказывая очередной анекдот, от которого та заливалась смущенным смехом. А сам то и дело бросал растерянные взгляды на молчавшую Ляльку. Впервые он не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось, чтобы Женька и эта раскрашенная кукла исчезли, тогда бы он смог… А тогда бы он ничего и не смог, потому, что эта рыжая, как будто светящаяся изнутри, девушка, внушала ему робость. Он понял, что потеряет весь свой кураж, как только они останутся одни, будет сидеть на этой дурацкой лавочке, боясь двинуться с места, и молчать. Как бы защищаясь от самого себя, он изо всех сил старался показать свой интерес к Ольге, шутки сыпались из него, вызывая у той смех и снисходительную улыбку у рыжей подруги. Видя, как Лялька спокойна и равнодушна, он терялся, принимался за следующий анекдот и все смелее «подкатывал» к Ольге. Он закинул руку на Ольгино плечо, нечаянно коснувшись пальцами плеча сидевшей рядом с ней Ляльки. Та поморщилась. Волна жаркого стыда обдала его со всей силой. Рука сама собой убралась на место и он, словно споткнувшись об ее взгляд, затих.

«Господи, какой вертлявый парень! У меня от его трескотни уже голова раскалывается. Скорее бы домой!» – Лялька встала со скамейки и повернулась к Женьке.

– Проводи меня домой, пожалуйста. До свидания, Саша. Оля, ты остаешься или идешь со мной?

Ольга вопросительно посмотрела на Соколова. Тот, глядя только на Ляльку, пробормотал:

– До свидания, Ляля. Ольгу я провожу домой сам.

Женька стоял у вагона, с тоской посматривая на идущих по перрону людей. У большинства были радостно – улыбчивые лица, явно в предвкушении путешествия. Провожающие уже покинули вагоны, вняв, наконец, суровому окрику проводницы. «Нет, не придет. Она ведь не обещала. Только пожала плечами. Жест, ни к чему не обязывающий, и от того еще больше обидный. Лучше бы уж послала подальше. Хотя, куда уж дальше, итак другой конец страны. А Сашка, похоже, тоже ее ждет».

– Ладно, Сашок, давай прощаться.

– Целоваться будем? – Сашка шутливо вытянул губы трубочкой.

– Тьфу, Соколов, опять ты со своими шуточками.

Сашка послюнявил палец и «провел» две полосы по щекам.

– Я буду скучать по тебе, дорогой.

– Не плачь, дитятко, я тебя покидаю не навсегда.

Сашка притворно всхлипнул.

– Веди себя хорошо, а то, я вернусь, тебе мало не покажется.

Оба за шутками пытались скрыть растерянность от предстоящего расставания. Женька слегка страшился новой жизни в незнакомом городе, он даже стал завидовать Сашке, который оставался здесь, где вырос и где было все привычно и просто, рядом были родители, бабушка и…Лялька.