Леон вышел от Дохлого на негнущихся ногах. В висках стучало, перед глазами плыли круги. «Я не смогу вести машину, точно куда-нибудь врежусь. Но может, оно и к лучшему: нет человека, нет проблемы», – подумал он и завел двигатель.

Глаза не открывались. Въедливый звук будильника пытался пробить пелену полузабытья. Снились цифры. Вполне определенный набор цифр, похожий на номер. Этот номер, надвигаясь из ниоткуда, оказался прикрепленным к бамперу автомобиля. Из машины вышел плечистый, высокий мужчина с коротким ежиком волос на голове. Лица было не разглядеть. Вслед за ним, сначала аккуратно поставив на асфальт ноги в модельных туфельках, выпорхнула миниатюрная женщина. От пары «исходило» свечение двух влюбленных друг в друга людей. «Это же Дашка!», – подумала Ляля и открыла глаза. Ошметки, брызги этого сна таяли и исчезали под дрожанием солнечных бликов, а она старалась вспомнить, что-то важное в нем. Машина, да, ей снилась машина, с номером 273. Лялька потянулась за блокнотом и ручкой. Сверху, на приклеенных ярко-желтых листочках, уже была одна запись. Этот номер приснился ей прошлой ночью. Обычно на этих листочках она записывает дату и время очередной клиентки, но эти цифры явно напоминали номер телефона. Что все это значит? Или ничего? Она подумает об этом потом, вечером, или завтра. А сейчас хорошо бы начать день.

Холодильник почти пуст, плита залита кофе. Муж наверняка одновременно общался по телефону и пытался изобразить завтрак. Где-то внутри нее пискнул голосок раскаяния: нормальная жена встает раньше мужа. Вкусные бутерброды, чистая рубашка, носовой платок и прощальный поцелуй в коридоре под «фонариком»– вот так раньше и было. Этот фонарик из кованного темного металла был «символом». Первая совместная покупка из первых, заработанных инженерным трудом, денег. Зарплата – смех и слезы, и этот светильник стал их точкой отсчета будущей «роскошной» жизни. Позже друзья, скинувшись из таких же смешных зарплат, подарили им зеркало в тяжелой, с витиеватым рисунком, оправе. Оно чудно освещалось фонариком, и их крохотная прихожая, обитая красным кожзаменителем, стала похожа на шкатулку с подсветкой. Тогда казалось, что они с Сашкой просто везунчики. Поженились – и отдельная квартира. Работа в двух шагах от дома: его завод и ее институт. Студенческая жизнь плавно перешла в семейную. Те же вечеринки и толпы друзей по субботам, ноль врагов. Через год она родила Кирилла, а еще через год – Марго.

За двадцать два года они переезжали два раза. Меняли мебель, но фонарик всегда занимал свое место у зеркала в прихожей. Это было нечто, за что цеплялась их изменчивая, разбитая и заново склеенная семья. Лялька «вернулась» из воспоминаний. Как получилось, что ее, Лялькина жизнь стала такой «отдельной»? От мужа, сына и дочери. Сашка, худой, даже тощий, с кудрявых волос на голове, превратился в Александра Ильича с солидным «авторитетом» в районе живота. Марго, вдоволь покуролесив в юности, и прибавив седых волос родителям, в двадцать лет вышла замуж, родила сына и ревностно охраняет свою новую взрослую жизнь. Ляльке там отводится место «бабушки по вызову». В остальное время – свободна. И даже Кира, «Лялькин ребенок», неделю назад заявил, что переезжает жить к своей девушке. Спасибо, поставил в известность. Кто она? Лялька пыталась пригласить ее на «смотрины», но получила в ответ загадочную фразу: «Не грузись, тебе она не понравится». Пришлось проглотить и это.

Так они остались вдвоем в пяти комнатах – Лялька и Александр Ильич. Она так и не стала Еленой Владимировной. Домашний зверек – Лялька. Из-за маленького роста и отсутствия «пышностей» никто ее не звал даже Леной. Подруги приходили к ней, когда им нужно было «сбросить негатив», а их мужья звонили, просто чтобы позвонить. Их дети прибегали «перехватить сотню» и рассказать об очередной «катастрофе» в жизни. Все сходились на том, что Лялькин голос успокаивал, Лялькин чай лечил, а Лялькин совет в всегда был в точку. Лялькина «нужность» была причиной ревности мужа. Он ревновал ее к подружкам, к их мужьям, их детям, подругам подруг и прочее, прочее.

К нему никто не бегал «на чаек». К нему почтительно обращались с просьбами, передавая «челобитные» опять же через Ляльку. Он помогал чем мог, скорее из нежелания быть «плохим». Ему хотелось если не восторженной благодарности, так хоть признания его заботы. Но все доставалось Ляльке. И он опять ревновал. Как-то тихо и ожесточенно. Лялька чувствовала кожей это его состояние, и старалась уйти, стать неслышной и «прозрачной». Удавалось не всегда. И тогда на их мирное жилище обваливался скандал. Муж кричал на Марго, раздавал подзатыльники Кириллу. Но ни разу не тронул Ляльку. Только косил на нее глаз. Глаз был круглым и мутно-голубым от бешенства. И это было страшнее, чем, если он бы ее ударил. У Ляльки в животе становилось холодно, холод расползался по всему телу, ноги и руки становились неподвижно ледяными. Увидев «похолодевшую» Ляльку, он как-то быстро успокаивался и садился к телевизору.

Лялькины воспоминания прервал дверной звонок. «Кто – то из наших», – подумала она, отодвигая задвижку. За дверью стояла ее сестра Галина.

– Галочка, заходи.

– Вот, вырвалась на часок, кофейком угостишь?

– Без вопросов.

– Пришла посплетничать. Мой Голованов пристал с шашлыками, они с Соколовым совсем заработались, уже и по выходным пашут. Юрка выдохся, а твоему, хоть бы что. Поедем в Лесинки?

– Не знаю, как Сашка.

– А что Сашка? Раньше такие вопросы ты решала без его высочайшего дозволения, а он принимал это, как факт. Не пойму, что у вас с Сашкой происходит? Вроде, все как всегда, а сердцем чую, какая – то кошка между вами пробежала.

– Никаких «кошек». Похоже, мы просто устали друг от друга. С тех пор, как Кира уехал, у нас в квартире мертвая тишина. Сашка – в компьютере, я – в телевизоре. Не то, чтоб не о чем поговорить, просто как – то лень. Мои дела его не интересуют, а в его я уже давно не вникаю.

– Может вам съездить куда?

– Не уверена, что это поможет. Нужна какая – то встряска, кардинальная.

– Ага, давно проблем не было!

– Ну, не знаю. Слушай, я тебе сейчас покажу одну интересную книжку, мне одна девушка из Оренбурга подарила. Выпущена к юбилею города. Открывай, где закладка.

Галина осторожно раскрыла толстый альбом. С портрета на нее смотрела красивая женщина в старинном платье.

– Ой, это же тетя Аня!

Лялька рассмеялась.

– Вот и я сначала так подумала. Ты прочти подпись.

– «Анна Владимировна Печенкина». Это что же, наша прабабушка?

– Она. А теперь внимательно посмотри на ее украшения.

– Лялька, с ума сойти! Это же наши побрякушки. Вот мамины серьги, а вот твое кольцо и заколка.

– Точно. И колье и браслет.

– А еще что-нибудь написано?