– И ты сама все это раскрутила? – гладкое смуглое лицо Миши Бекетова выражало неподдельный интерес. – До чего же у тебя интересная профессия.

– Ну, медикам тоже не скучно. Медсестры в коротких халатиках, озабоченные пациентки без трусов, халявный коньяк, – брякнула Зина первое пришедшее на ум.

Они сидели в небольшом кафе. На часах было уже начало десятого, но за вздохами, воспоминаниями и взаимными комплиментами работа с экспертом продвигалась туговато.

– Я вот что думаю, – наконец, собрался с мыслями Бекетов. – Это микстуры вовсе не были отравой. Согласись, у тебя нет решительно ни одного аргумента в пользу этого.

– А смерть Ульяны?

– Но ты же сказала, что Ульяна умерла от порока сердца. Зачем подвергать сомнению выводы компетентного специалиста?

– А Ревягина? А сбитая толстуха?

– Ревягина? Да, возможно, тут дело нечисто. Скорее всего, месть на любовной почве. Не встречалась ли она с женатым мужчиной? А та полненькая девушка, вне всяких сомнений, стала жертвой несчастного случая. Но ведь с ней уже все в порядке, так ведь?

– Более или менее… Но почему тогда все эти толстухи ходили в клуб с бутылочками? Ведь есть же халявная вода! – не сдавалась Рыкова.

– Меня самого это удивляет, но некоторые вообще не пьют воду. Только компоты и всякие колы, – улыбнулся Миша.

– Но все эти жирдяйки не скрывали, что купили свои микстурки у Ревягиной! Как ты думаешь, стали бы они платить по 15 тысяч за бутылочку колы? И почему их с этой колы так колбасило? У кого сердцебиение, у кого язва, у кого медвежья болезнь…

– Я, конечно, не могу знать наверняка. Но, скорее всего, это эффект плацебо, – посерьезнел Бекетов. – Внушаемому пациенту дают «пустышку» и говорят, что это новое сверхэффективное средство. Человек проникается, пьет и выздоравливает. Не стоит недооценивать скрытые резервы нашей психики.

– Но почему тогда все они страдали от побочных действий? Да еще таких сильных?

– Наверно, Ревягина предупредила их, что процесс похудения будет сопровождаться неважным самочувствием. Знаешь, некоторым – особенно, женщинам – важно пройти через какие-то неудобства, чтобы потом сильнее ценить полученный результат. На самом деле, все их боли и обострения были внушенными. Если бы Ревягина сказала, что похудение будет абсолютно беспроблемным, ни у одной из них даже пятка не зачесалась бы.

Рыкова сидела обескураженная. Слова Бекетова были разумны и логично все объясняли. Карточный домик зининых подозрений был разрушен почти до основания. Хотя…

– Но почему тогда в сумке у ульяниного тренера я нашла пустые бутылочки из-под «Элитана»? – выдвинула Зина контраргумент и тут же смутилась: – Не подумай, что я лажу по чужим вещам, просто сумка была открыта, я ее случайно задела, она упала, и я…

– Верю, верю, – обаятельно улыбнулся Миша, и его темные ресницы дрогнули. – Действительно, зачем ему эти бутылки? Знаешь, в таких случаях самое надежное средство удовлетворить любопытство – это задать человеку прямой вопрос. Скорее всего, все объяснится очень просто.

– Хорошо, я спрошу, – не успокаивалась Зина. – Но почему он собирал не чьи-нибудь, а именно ульянины бутылки?

– Допустим, эти бутылки нужны ему для каких-то личных целей. Ну, пардон, на сикалки. Но не будет же человек с высшим образованием, инструктор элитного клуба ходить и клянчить бутылочки у чужих клиентов или того хуже – рыться в ведре. А поскольку Ульяна занималась под его руководством, то совершенно естественно, что бутылочки он брал у нее. Да скорее всего, она сама их ему отдавала.

– У тебя на все есть объяснение… зачем же тогда этот прибабахнутый паренек в черном забрал бутылку Ульяны в тот день, когда она склеила ласты?

Бекетов глянул на нее удивленно.

– Что с тобой, Миша?

– Меня просто немного резануло твое выражение, – вновь заулыбался он. – Склеить ласты. Надо же так сказать о несчастной девушке…

– Извини, я иногда грубо выражаюсь. Буду работать над собой, раз тебе не нравится.

– Ни в коем случае, – рассмеялся Миша. – Мне очень нравится. Ты вообще мне очень нравишься.

– Тогда почему ты взялся мне противоречить? Я тебе аргумент – ты мне два. Я-то думала, мы сплотимся в борьбе против этого зла…

– Может, я наивен, но я верю в добро. И знаешь, мне в жизни встречались только хорошие, порядочные люди… А почему противоречу тебе? Да все просто. Не хочу, чтобы моя… чтобы ты, Зина, подвергала себя опасности. А вдруг я ошибаюсь, и она тебе действительно угрожает?..

Рыкова вернулась домой смутно недовольная. Если бы не этот дурацкий талмуд, который всучила ей Алина, она бы сидела и сидела с милым Мишей. А сейчас, вместо того, чтобы отдыхать от праведных трудов, она будет разбирать чью-то пачкотню.