– Но эта комната по метражу тоже не похожа на тренажерку, – возразила Катюшка.

– Верно. Поэтому сначала ты ведешь его в гостиную и говоришь, что будешь ломать эту стену и ту… в общем, несешь всякую пургу насчет проекта. Когда он выговорится, приглашаешь его перекусить и приводишь сюда…

– А если он откажется перекусить?

– Эти ребята жрут по десять раз на дню. Очень уж боятся, что мышцы сдуются. Скажи, что его ждет деревенский творог со сметаной, яичница из пяти яиц и отварная индюшачья грудка. Уверяю, он вприпрыжку поскачет в западню!

– Так жестоко, – прошептала Стражнецкая. – Позвать человека обедать, а вместо этого…

– Увы, – поддакнула Зинка. – Жизнь вообще жестокая штука… Да не гундось ты! Чем скорее признается в любви, тем быстрее получит обед! Верно?

И приятельницы расхохотались.

Около одиннадцати вечера Зина возвращалась домой. Приплюсовывая к одной сумме с тремя нулями другую сумму с четырьмя, она каждый раз сбивалась со счета, тихо материлась и начинала прикидывать заново. На ее губах играла плутовская улыбка.

– И это семья депутата Эмской Рады! – причмокивала она. – Весьма достойный пример для электората! Муж отчалил с любовницей и по совместительству – тещей, безутешная супруга в лучших традициях порно вызывает инструктора по фитнесу…

Едва Зинка свернула к своему подъезду, как наперерез ей шагнула мужская тень. Это был Бекетов.

– Где ты была так допоздна? – взволнованно заговорил он. – Почему не брала трубку? Я места себе на находил.

– Да так, участвовала в облаве на одного глупого зайца.

– На какого зайца? Какая облава? Неужели ты продолжаешь свое расследование?

– Что делать, – горделиво вздохнула Рыкова. – Пепел Клааса стучит в моем сердце.

– Зизи… Зина, я очень за тебя переживаю. Разве заниматься расследованием – это твое дело? Выводить негодяев на чистую воду должны не журналисты, а полиция.

– Пробовала я спихнуть это дело на них…

– Как? Ты была в полиции?

– И в полиции, и в Росздравнадзоре.

– И что же?

– Они обдали меня презрением. Их более чем устраивает официальная причина смерти Ульяны. Они не видят ничего подозрительного в гибели Ревягиной. А при упоминании о бутылочках словно по команде хватаются за животики. Впрочем, ты тоже считаешь, что это плод моей воспаленной фантазии…

– Я не могу утверждать это стопроцентно.

– В общем, радуйся, я решила оставить это дело. Правда, редакторша никак не хотела униматься. Какую-то распечатку раскопала в Интернете. Представляешь, виртуальный дневник некой дебилки о том, как она худела с помощью няки!

– Няка? – недоуменно переспросил Миша. – Это еще кто такой? В смысле, что за новое средство?

– Почему ты решил, что это средство?

– Ты же сама сказала: девочка худела с помощью няки.

– Девочка? Я сказала: дебилка. Может, это жирная корова лет пятидесяти? Ой, пардон…

– Ну хорошо, – улыбнулся Миша. – Бальзаковская дама весомых достоинств ела какую-то няку…

– По-моему, все-таки пила. Только не няку. А настой каракумской колючки. Это единственное рациональное зерно, которое я нашла в многословном слащавом сюсюканье этой Лулу.

– Ты вся в своем расследовании, – вздохнул Бекетов. – Буквально живешь им.

– А, – махнула рукой Зинка. – Наверно, брошу его совсем. Дивидендов оно мне приносит мало… я имела в виду, моральных. Одна бесплодная беготня с мокрой спиной.

– Я не могу тебя заставить это сделать, но знай: если ты и правда оставишь это дело, я стану почти счастлив, – многозначительно произнес Миша, неотрывно глядя Зине в глаза. – Счастье мое, как я мог жить без тебя все эти 25 лет? Страшно представить, треть жизни…

И он нежно поцеловал Зину в обе щеки, а потом слегка коснулся губами ее ярко накрашенного рта.

А спустя час ей названивала Катюшка:

– Зиночка, милая, что все это значило? Зачем ты принялась колотить в стену в самый романтичный момент, когда зайчик запнулся о ковер и упал на кровать? Почему уехала, не дождавшись меня? Мне так хотелось обсудить с тобой детали свидания…

– Увы! Я была вынуждена броситься в погоню, – мрачно отвечала Рыкова. – Катенок, мужайся: на балкон проник некто с фотоаппаратом. Чует мое сердце, негодяй кое-что успел отщелкать.

– Ну и что он мог отщелкать? Я не сделала ничего плохого! Вернее, не успела, – разомлев, хихикала Катюшка.

– Я, конечно, не могу ничего утверждать, поскольку, сидя в этом чулане, пропустила все самое интересное, – с сарказмом отвечала Зинка. – Но интуиция подсказывает мне, что ты скомпрометировала себя, дорогуша.