Вой повторился, громче, настойчивей, ближе...

– От их исполнения вечно страдает задница!
– выпалила Маська, морщась.
– Бежим!

Никого не пришлось уговаривать.

– О да, детка, твое ободрение очень важно для меня, - взревела орчанка минуте на восьмой забега.
– Особенно сейчас!

Барби неслась первой, прихватывая всех встреченных по пути мобов. Гнома вприпрыжку скакала следом за стражем, раздавая оглушающие удары щитом - за время действия оглушения мимо мобика успевала пронестись вся группа, включая медлительных мистиков. Кен бежал последним, несмотря на самый высокий показатель ловкости: каждые секунд тридцать он останавливался, чтобы выпустить замедляющую или оглушающую стрелу. Хэйт не отставала в выдаче "полезностей", раскидывая лозу по откату на самых шустрых. Монк по возможности подлечивал Барби. От Рэя прилетела фея с письмом: убивец встал, как положено, в одном из храмов Дорба и уже выдвинулся им навстречу, хоть и слабо верил в то, что подоспеет вовремя.

Все шло (бежало?) неплохо, если бы не одно но.

Бодрость таяла, что тот снег по весне. В прошлый раз они решили принять бой, когда бодрости оставалось примерно с пол-шкалы у каждого, сейчас же даже у Барби - самой выносливой среди них, не набиралось даже четверти шкалы, и эта малость улетучивалась на глазах.

Хэйт не сразу "врубилась" в суть выкрика орчанки, но скоро и ее порадовали:

– Потрясающе!
– понимающе скривилась адептка.
– Они бы еще: "Поздравляем!" - приписали!

Общаться на бегу было не так-то и просто, дыхание сбивалось. Но разрядить обстановку было... правильно.

– Тонкий корейский юмор, - добавил полуулыбку Монк.
– Очаровательный и неизменный.

Гнома, припечатав щитом очередного нахального чертяку, хмыкнула:

– А у меня ловкость апнулась. Я довольна!

Хэйт подозревала, что этот "бег с препятствиями" (в роли препятствий - монстры), им всем надолго запомнится.

– Можно в настройках отключить всплывающие оповещения, - посоветовал Кен.
– Однако, дела наши плохи. Ловите!

Лучник с поразительной точностью раскидал каждому по флакончику. Содержимое его было весьма невзрачным на вид - сероватая мутная жидкость, но Хэйт присвистнула от удивления: во флаконе плескалось ни что иное, как великое зелье бодрости, мгновенно эту бодрость восстанавливающее. Полностью. И это при том, что все наличные деньги и расходники (кроме тех, что не жалко и в количестве ограниченном) перед выходом из Дорба оставили в гномьем банке!

– Кен, ты буржуй, - отбросив привычную "непробиваемость", изогнул бровь монах.
– Не ожидал.

– Пейте!
– бросила Барби, притормаживая. Орчанка явно выдыхалась, еще немного, и пришлось бы останавливаться, встречая стаю на клинки.

При мысли о бое со стаей Хэйт всю перекорежило: ощущение, когда тебя раздирают клыками инфернальные гончие, к приятным не относилось никоим боком! Ей и прошлого раза хватило, так что за любой, пусть самый крохотный (и дорогостоящий!) шанс она готова была уцепиться.

Зелье, конкретно это, на аукционе стоило от ста пятидесяти золотых - за штучку. Цена объяснялась составляющими: рыбий жир и корень женьшеня, плюс катализаторы. Рыбий жир можно было из любого сорта рыбы изготовить, а вот женьшень... Росла эта травка исключительно в дикой природе, в горных (но не снежных) областях, появлялась случайным образом, и еще и срок созревания у нее равнялся почти неделе игрового времени. Очень хорошо, если рядом имелось дерево - растение любит тень и растет в ней быстрее. То есть, женьшень нужно не только найти, но и высиживать, созерцая периоды его созревания - и не дай боги прошляпить момент, когда растение можно выдергивать! Травка доступна для извлечения всего час, затем она увядает.

После всех мучений многие предпочитали выставить на продажу сам корень, а не производные из него.

– Кенчик, ты натур-ральный кавай!
– пискнула Мася одним махом выпивая содержимое флакона.
– Эх-хей, кому тут моего топора прописать?!

Последний взвизг относился уже к монстрам. Хэйт, подтверждая прописную истину, что дареным бутылькам на ценник не смотрят, последовала примеру малой, буркнув под нос:

– Ага, натуральнее некуда...

Остальные пили молча - и скучно. После того "сюра" у храма и сумасшедшего забега адептке казалась уместной ирония в любой форме - вон, Маська же отрывается, еще и улыбка до ушей на ее моське красуется, хотя и ежику понятно, что даже до ворот крепи они едва ли доберутся... живыми.

– Нам бы дерево, - с сожалением высказал эльф.
– Псы на него вряд ли вскарабкались бы...

Барби, зацепив очередного любопытного бесенка, усомнилась:

– Ты, часом, с Великим Лесом не путаешь степь? Еще и в разрушенной крепи - дерево, ишь ты, мечтатель!