Призрак указал на Лукаса:

– Я отдал свою жизнь, чтобы защитить его. Не говори мне, что нечего проигрывать.

Орудие все еще здесь!

Я окинула камеру быстрым взглядом. Спрятать цилиндр размером с кофейную банку в ней было негде.

Ширс распрямился:

– Я – хороший солдат. Я остановил всех, кто пытался его забрать. Точно так же, как остановлю вас.

Прист вскинул винтовку для пейнтбола и выпустил в призрака один за другим несколько зарядов, но все они лопнули, отлетев от груди казненного и забрызгав стены святой водой с солью и гвоздикой. Я ждала, что Ширс взорвется, но он лишь замерцал и исчез.

Я уставилась на лопнувшие гильзы, лежащие на полу.

– Почему они его не уничтожили?

– Он сильнее, чем обычный дух. – Лукас принялся ощупывать стены в поисках трещин. – Они ослабили его, но я не знаю точно насколько. Нужно найти корпус Орудия, пока он не вернулся.

– Его здесь нет, – подал голос Джаред. – Это цельнолитой бетон.

– Где же оно тогда? – спросила я.

Алара стояла на пороге, глядя на открывающийся из камеры вид.

– Думаю, я знаю.

Прист открыл белую дверь в конце коридора. Посреди комнаты возвышался помост, к которому, точно трон мертвеца, было прикручено грубое деревянное кресло с массивными подлокотниками и кожаными манжетами для запястий и лодыжек. Со спинки свисали прочные ремни, при помощи которых фиксировалась грудь заключенного. Витой черный провод подсоединялся к средневекового вида шлему с металлическим ободом, совпадавшим по размеру с полосой обугленной кожи на лбу Дариена Ширса.

Алара остановилась на почтительном расстоянии от помоста.

– Думаете, среди них были невиновные?

Лукас остановился перед пультом с несколькими пронумерованными выключателями и надписью «Осторожно! Высокое напряжение!»

– Я не знаю, но, похоже, все они испытывали страдания.

На стене рядом с пультом виднелись нанесенные в несколько рядов зарубки. Видимо, кто-то вел учет казненных на этом стуле.

– Может, эти страдания были заслуженными.

Сейчас Джаред куда больше походил на незнакомца, который вломился ко мне в дом в памятную ночь, а не на того парня, с которым я целовалась в стене «Сострадательных Сердец».

На нас немедленно обрушилось шепчущее многоголосое эхо, слишком слабое, чтобы можно было разобрать слова, а из-за стен донесся шорох, как будто тысячи рук скреблись, пытаясь прорваться внутрь.

– Так держать, Джаред. – Лукас посыпал солью по периметру помоста. – Приятно знать, что ты умеешь бесить не только живых, но и мертвых тоже.

Шорох стал громче, потом вдруг резко прекратился, и в комнате воцарилась зловещая тишина.

Прист отступил назад и стукнулся о пульт с выключателями.

– Вы все нелюди, – прорезал тишину бесплотный голос. – Так они сказали, прежде чем пустить ток.

Тело Алары вдруг дернулось и взвилось в воздух, подхваченное какой-то незримой силой.

Ее швырнуло на электрический стул. Манжеты сами собой расстегнулись и сомкнулись вокруг ее лодыжек и запястий. Кожаный нагрудный ремень обвил торс и натянулся, полностью обездвижив ее.

– Остановите это! – закричала она.

Джаред с Лукасом попытались отстегнуть манжеты, но они не поддавались.

– Оставь ее в покое, Дариен! – крикнул Прист.

В ответ послышался смех.

– Это не Дариен.

В воздухе одно за другим возникли лица, материализуясь в телесно-воплощенные призраки. Все они были в обычных оранжевых тюремных робах. Головы у всех были обриты; на лбу у каждого темнела одинаковая полоса обугленной кожи.

Они казались оболочками людей, погибших на том самом стуле, на котором сейчас сидела Алара.

Вперед выступил человек с темными кругами вокруг глаз.

– Вы хотите что-нибудь сказать перед смертью? Этот вопрос всегда задают перед тем, как пустить ток.

Призрак с пустыми серыми глазами кивнул:

– Это закон.

– Отпустите ее. – Джаред вскинул полуавтоматическую винтовку для пейнтбола. – А не то я сейчас еще раз вас поджарю.

Лукас прицелился из своего ружья, и призрак с рваным шрамом во всю щеку и числом «восемнадцать», вытатуированным на шее, улыбнулся.

– Так поджаривать-то тут больше некого. Кроме твоей подружки.