– Каким образом? – спросила Алара.

Голос у нее дрожал.

В мозгу у меня медленно возник ответ, постепенно обретая контуры, точно изображение на снимке, опущенном в проявитель.

– Я знаю, что делать, только нужно, чтобы вы его отвлекли.

Джаред схватил меня за руку:

– О чем ты вообще?

– Некогда объяснять. – К тому же я знала, что он ни за что не согласится, если узнает. – Вы мне доверяете?

Этот вопрос повис между нами – вопрос, который все это время они задавали мне. Теперь настал мой черед задавать его.

Они один за другим кивнули, а Джаред произнес вслух:

– Я доверяю тебе. Только…

– Тогда мне нужно, чтобы вы выиграли для меня немного времени.

Прист протянул мне диски:

– Вот, возьми на всякий случай.

– Нет.

Я попыталась сунуть их обратно ему в руку.

– Ты что, мне не доверяешь?

Прист криво ухмылялся, но тон его был совершенно серьезным.

Я сунула диски в карман.

– Я выиграю для тебя это время, – сказал Прист и обернулся к Аларе. – Придется тебе вернуться на стул.

Она с безумным видом отпрянула.

– Ты что, спятил?! Я даже близко не подойду к этой штуке.

– Все будет хорошо. Я отсоединю провода…

Прист взял ее под локоть и подвел к стулу, а я выскочила в коридор.

Я бросилась к серой металлической двери в противоположном конце коридора.

Я была в этих стенах единственной среди живых и мертвых, кто хотел очутиться в камере, – тем более что камера принадлежала призраку маньяка-убийцы. Но уничтожить его можно было всего одним способом, и если я хотела это сделать, мне нужен был элемент неожиданности. И около восьми минут.

Именно столько времени требовалось на то, чтобы нарисовать ту единственную штуку, которой Дариен не смог бы воспользоваться в своем фокусе с исчезновением.

Дьявольский Капкан.

Я переступила порог камеры и воспроизвела в памяти замысловатый узор: пентаграмму внутри круга, заключенную в гептаграмму внутри еще одного круга, – каждую черточку, каждый завиток, каждую буковку на неизвестном мне языке.

Квадратная камера была крошечной. Если нарисовать внешний круг достаточно большого размера, он будет соприкасаться со стенами, и таким образом вне круга останутся только четыре угла. Дариену волей-неволей придется вступить внутрь символа, когда он войдет в камеру.

«Каким образом я заманю его внутрь?»

Если я не успею дорисовать Дьявольский Капкан, это будет уже не важно.

Из дальнего конца коридора донеслись крики.

Моя рука пришла в движение. Я рисовала быстро, положившись на ту часть моего мозга, которая до мельчайших подробностей помнила все, что было изображено на долларовой купюре, а также кто где стоял на групповом снимке из детского сада. Я отключилась от всего, кроме голоса своей памяти.

«Семь имен вдоль окружности – Самаэль, Рафаэль…»

Расположив все письмена в идеальном порядке, я по памяти скопировала непонятные символы, как будто каждый из них уже писала сотни раз. Я очень старалась, потому что мне не давала покоя запись из дневника Джареда – про ту ночь, когда Легион вызвал Андраса.

«А вдруг я где-нибудь ошибусь?»

Я остановилась, на миг парализованная этой мыслью, пока меня не вывел из оцепенения лязг двери в конце коридора.

Трясущейся рукой я вывела последние несколько символов.

– Где ты? – послышался взволнованный голос.

Дариен.

Как же мне сделать так, чтобы он не увидел Дьявольский Капкан до того, как переступит порог камеры?

Я выглянула в крошечное окошечко в двери, надеясь, что призрак не настолько близко, как это кажется по его голосу. Размером оно было не больше восьми дюймов. Если встать прямо перед ним, Дариен не увидит ничего, кроме моего лица. С подгибающимися коленями я шагнула к двери, держа в руке последнюю часть Орудия.

Он мчался по коридору.

– Эй, я здесь!

Я подняла цилиндр, глядя прямо в окошко.

Когда он просочился сквозь дверь, нас разделял едва ли один шаг. Я забилась в угол – один из четырех крохотных пятачков, оставшихся за границами Дьявольского Капкана.

Дариен взглянул на свои ноги, твердо стоявшие в кругу, и в его глазах отразился точно такой же ужас, какой я видела на лицах, которые вспыхивали, сменяя друг друга, на лице пристегнутой к электрическому стулу Алары.

Он бросился вперед, но едва его пальцы коснулись края круга, как какая-то сверхъестественная сила швырнула его обратно в центр.