Лада кивнула и, высвободившись их рук Ратибора, снова опустила голову.

— Иди, поешь, а то невкусно всё станет, — тихо попросила она. Ратибор вздохнул и пошёл в дом.

После ужина, когда вся посуда была перемыта и вода на следующий день наношена, все привычно сидели на крылечке, радуясь приходящему теплу. Лада шила отцу рубаху, Ратибор привычно пытался починить старую кольчугу, Никита просто сидел, а Всемил чистил бляхи на ремнях.

— Да что же ты не отдираешься? — зарычал он, с усилием натирая одну из бляшек. — Вот ведь гадость какая, ничем не вывести, — вздохнул он. — А такая удобная, так держит хорошо.

— А может пятно закрыть чем-нибудь? — предложила Лада, забрав у Всемила пряжку, чтобы посмотреть. — У папы спроси, может он что посоветует.

— Дядь Никита, — позвал Всемил. — Не знаете, можно тут что-нибудь сделать, — он протянул ювелиру свой ремень. — Я уж чем только не чистил.

— Так и не отчистишь, — Никита покрутил бляшку.

— А может украсить как-нибудь можно, пятно на птицу похоже, может нарисовать ему что, а? — предложила Лада.

— Можно, — согласился Никита. — Проволочку бы медную вот так пустить, а тут можно ещё вензелёк сделать.

— Дядь Никит, сделай, — умоляюще попросил Всемил. — Уж больно жаль выкидывать, хорошая бляха.

— Я бы с радостью, Всемилушка, ну да только инструмент мой в прошлой жизни остался, не брал я собой ничего.

— Я сейчас, — Лада отбросила недошитую рубаху и побежала в дом, а через некоторое время вышла, таща с собой объёмный сундучок. — Вот, — поставила она сундук пред отцом и счастливо улыбнулась.

— Ладушка, — ахнул Никита. — Ты инструменты мои с собой взяла.

— Взяла, — кивнула девушка. — На всякий случай, подумала, вдруг понадобятся. И вот понадобились. Теперь Всемилу сможешь помочь?

— Теперь смогу, — Никита втащил нужные инструменты и проволоку, любовно посмотрел на них, забрал у парня ремень и принялся над ним колдовать. Всемил суетился вокруг спрашивая что будет и предлагая то одно то другое. Никита кивал, и готовил бляшку к работе.

— Молодец, — тихо сказал Ратибор, тоже с улыбкой наблюдавший за братом и дядькой. — Я боялся, он никогда не вернётся к прежнему ремеслу, а теперь, чем боги не шутят.

— Только бы не спугнуть, — прошептала Лада. — Только бы у него получилось всё.

— Получится, — уверенно сказал Ратибор. — Ты только не дави.

Когда на улице стемнело и стало совсем холодно, перебрались в дом и там Никита до самой глубокой ночи продолжал возиться с ремнём Всемила.

— Посмотри как вышло! — похвалялся Всемил утром. — Дядь Никита, у тебя золотые руки, такого ремня ни у кого нет.

— А птица-то какая вышла, — Лада разглядывала работу отца. — Прямо сокол, и пёрышки и коготочки. Как ты это сделал?

Никита польщено улыбнулся.

— Дядь Никита, а можно мне тоже что-то подобное? — спросил Ратибор, немного смущаясь.

— А, завидно стало, — воскликнул Всемил и тут же получил тычок от Лады.

— Сделаю, Ратиборушка, — улыбаясь, пообещал Никита. — Ты подумай что хочешь, а я вечером сделаю.

— А вот сегодня ещё ребята увидят, тебя работой завалят, дядь Никита, — уверенно заявил Всемил.

— Не говори гоп, — строго велела Лада, — и вообще, не опоздаете ли?

— Опоздаем, — кивнул Ратибор, — Пошли, Всемил, — он подтолкнул брата к двери.

— Мне тоже пора, — Никита забрал свой свёрток с обедом. — Не скучай, Ладушка, — он поцеловал дочку и ушёл. Лада проводила отца взглядом до калитки и счастливо улыбнулась, а потом набросила на плечи тёплый жилет и побежала к молельному месту, чтобы поблагодарить богов за то что Никита снова любимым делом увлёкся и попросить помочь ему и дальше.

Боги Ладу услышали, с каждым днём Никита всё чаще садился за ювелирную работу. И пусть он делал не золотые серьги с камнями драгоценными, а украшал бляхи дружинникам, но работы было много и за неё платили. Когда основной поток дружинников, желающих ремни свои украсить, пошёл на убыль, Никита нашёл в сундучке с инструментами немного серебра и наделал из него небольших, но очень затейливых и красивых женских серёжек. Лада отнесла их к дружинной избе и дружина всё раскупила подругам да жёнам на подарки. Вслед за дружиной работой Никиты заинтересовались и стражники, которым тоже хотелось и ремни и жёнам недорогие подарки, а за стражей и прочие горожане потянулись. Теперь каждый вечер, вернувшись из лесу, Никита брался за ювелирный инструмент. Лада даже начинала волноваться что отец отдохнуть нормально не успевает, но Ратибор уговаривал её подождать немного прежде чем просить Никиту работу лесоруба бросать.

— Пусть во вкус снова войдёт, — говорил он, — А там денег немного подкопим и купим ему золота, чтобы подороже украшения получались.

Лада, вздыхала и соглашалась, правда стала следить за тем чтобы отец за полночь не засиживался и гнала его спать.

— Лада, это Егор, — представил друга Ратибор, когда вытащил в один из выходных дней девушку на ярмарку.

— Да мы уж знакомы, — улыбнулся мужчина. — Я же окно вам чинил, Лада меня потом чаем угощала.