— Вот, — Лада вынесла свёрток с одеждой брата.

— А водички не дашь, очень пить хочется, — попросил кентавр.

— Дам, — Лада вздохнула, она всё ещё боялась кентавров и общества Ставра старательно избегала, а когда Всемил того к себе приглашал, старалась найти себе занятие в доме, только чтобы подальше держаться. Лада вынесла ковш чистой воды, протянула её гостю и непроизвольно сделала шаг обратно к двери, чтобы подальше быть. Ставр усмехнулся, выпил воды и ещё попросил. Лада принесла ещё. Ей пришлось спуститься с крыльца, потому что Ставр отошёл немного. И тут кентавр сделал одну из самых больших ошибок в своей жизни. Его так забавлял страх девушки, что он решил пошутить немного и пугнуть её. Сказав «Бу», Ставр сделал резкий выпад вперёд. Лада взвизгнула, шарахнулась и что было силы ударила кентавра коромыслом, которое ей под руку попалось, а потом спряталась в доме, крепко заперев дверь. Ставр охнул, удар получился не самым слабым и пришёлся как раз на границу человеческого и лошадиного тел, оставив заметный след. К тому же ему стало ужасно стыдно.

— Лада, прости, — умоляюще попросил он, постучав в окошко. — Я пошутил так глупо. Лада.

Но девушка не отзывалась и не выходила. Ставр постучал ещё несколько раз, потом виновато потоптался у крыльца, заметил что перевернул вёдра с водой, что там стояли, сбегал на дальнее озеро несколько раз, принёс воды, но Лада всё пряталась. Ставр ещё раз громко прошения попросил и, косясь на дом, поскакал к дружинной избе, где его ждал Всемил.

— Ставр, ну ты чего так долго? — удивился Всемил, который вместе с товарищами и строителями, что дружинную избу ремонтировали, сидел в тени большого дуба.

— А что это у тебя? — Егор первым заметил след от коромысла на спине кентавра. — Будто от палки след.

— От коромысла, — буркнул кентавр и виновато посмотрел на Всемила, который резко встал на ноги. — Я пошутить хотел, — покаялся он. — Она так меня боится, что я не утерпел.

— Кто? — не поняли дружинники.

— Лада, — усмехнулся Всемил. — Вижу, ей твоя шутка не сильно понравилась.

— Я пуганул, а она меня коромыслом, — Ставр опустил голову. — А потом спряталась. Я уж винился и каялся, но она не вышла. Ну что вы ржёте? — возмутился он, потому что все, кто рассказ его слышал, со смеху повалились.

— Умеешь ты девушку очаровать, Ставр, — хохотал кто-то из рабочих.

— А девка-то какова, — смеялись дружинники. — Коромыслом. Кентавра, которого якобы боится.

— Это не просто девка, это Лада, — гордо улыбнулся Всемил.

— Ты её, что ли, учил кентавров коромыслом лупить? — смеясь, спросил Егор.

— Я её защищаться учил, — поправил Всемил. — Да и вообще она боевая, она и кулаком по роже въехать может, если её разозлить сильно. Вот этому я учил, как бить чтобы руку себе не сломать.

— Слушайте, — Егор вдруг стал серьёзным. — Мы с вами тут веселимся, а девушка перепуганная дома сидит.

— Всемил, давай я тебя подвезу, — предложил Ставр. — Заодно ещё раз извинюсь. При тебе она всяко выйти решиться.

— Тебе бы спину помазать чем, — сказал Всемил. — А домой я сам схожу, — он пошёл переодеваться и просить разрешения отлучиться.

Лада другу обрадовалась, из дома она выйти уже решилась, даже заметила, что Ставр воды наносил, но особой благодарности к нему за это не испытывала. Всемил передал извинения кентавра и, убедившись что девушка в порядке, вернулся обратно. А Ладу, то ли от жары, то ли от пережитого испуга, в сон потянуло. Дома было всё сделано, мужчины её только к вечеру вернуться должны были и она позволила себе прилечь.

Почти сразу девушке стал сниться сон. Она видела будто провожает Всемила и Ратибора на объезд земель, а потом вроде домой пошла, но видела всё так, будто с ними поехала. Она видела дорогу от города, видела желтеющие деревья, видела как дружинники едут чуть в стороне от большой дороги, а ещё, ей даже дышать тяжело стало, она увидела телегу, на которой ехало семейство Ворона Лесного. Того самого Ворона что в город их незадолго до эпидемии приехал. И был он очень даже живой, и жена его ни капельки мёртвой не выглядела, да и дети, все четверо рядом сидели. Ратибор Лесных тоже заметил, испугался и приказал Всемилу в город нестись, князя о беде приближающейся предупредить. Лада было проснулась, но сон снова сморил её. Теперь она видела перегороженную дорогу, дружинников, князя, колдуна княжеского, а перед ними всю семью Лесных. Те насмешливо улыбались и, казалось, ни капельки не испугались недружелюбной встречи.

— Поворачивай назад, добрый человек, — сказал Ворону Жар. — Не рады тебе в Быстрограде. Наши молодцы тебя до границы княжеских владений проводят.

— А что же ты гостей так невежливо встречаешь, князь? — улыбаясь, спросила Кара Лесная.

— Потому как гости вы страшные, хозяевам своим смерть несёте, — вышел вперёд Всемил.

— Всемил, не надо, — Лада схватила друга за руку, но тот отмахнулся.

— Говорили люди что ваша вина в болезни той страшной, я не поверил, — горько сказал, выходя вперёд Ратибор. — Любомир из-за тебя погиб, — бросил он Искре. — Женщины почти все, дети. За что?

— Ну брата твоего я за меня умирать не просила, — пожала плечиком Искра. — Я вообще его от себя гнала.

— Только он уходить не хотел, — улыбнулся Бунко.

— А с нами ой как зло обошлись, — покачал головой Ведан. — Живьём практически сожгли. А это неприятно, знаешь ли.

— Все женщины в городе умерли, а ты издеваешься? — воскликнул Всемил.

— Ну, твоя-то осталась, — усмехнулся Ворон, кивая на Ладу.

Всемил сжал зубы и вдруг, обнажив меч, кинулся на Ворона. Тот нападение неожиданно легко отразил, а потом всё заволокло туманом, а когда туман развеялся, Лада закричала от ужаса. Посреди дороги, раздавив телегу, стояло нечто огромное, бледно белое, шестиголовое. Если бы голова была одна. Можно было бы сказать что это огромный червь, потому что не было на нём ни чешуи, ни гребней, только по паре маленьких круглых глазок на каждой голове, да огромный склизкий хвост позади. Всемил бросился в бой снова, Ратибор и остальная дружина следом. Колдун принялся кидать в страшную тварь молниями и огненными шарами, но той было хоть бы хны. Тварь лишь утробно хохотала, убивая и калеча людей, колдовство, казалось, её совсем не трогало. Всемил отлетел и упал у ног Лады. Он не дышал, его широко раскрытые глаза смотрели в небо.