— Вот и славно, пошли, — Всемил вошёл во двор, кентавр следом. — Заходи, — парень открыл для друга дверь.

— Я лучше тут, — покачал головой Ставр. — Домик у вас маленький, мне там не развернуться.

— Точно, — смерив друга и проём взглядом, согласился Всемил. — Лада, тащи пирожки сюда, а не то Ставр нам дом разнесёт.

Лада испугалась, что кентавр обидится, но тот даже ухом не повёл. Девушка вынесла ещё горячие пироги с рыбой и морс, что только остыть успел.

— М? Что я говорил? — с набитым ртом поинтересовался Всемил. — Лучше Лады никто пирогов не печёт.

— Не болтай, — Лада похлопала подавившегося друга по спине. — И не заставляй меня краснеть, пироги как пироги, любая хозяйка не хуже печёт.

— Не любая, — улыбнулся Ставр. — Правда, вкусно. Можно мне ещё? — он забрал из миски ещё парочку пирогов и с аппетитом съел.

— Повезло тебе, Лада, что я не кентавр, — сказал Всемил, забирая последний пирог. — Они знаешь сколько едят?

— Сомневаюсь что больше чем ты, — усмехнулась девушка и потёрла уголок губ, показывая Всемилу что тот испачкался.

— Спасибо, Лада, — Ставр допил остатки морса. — Очень вкусно всё. Пошли Всемил, пора нам.

— Пошли, — Всемил чмокнул Ладу в щеку.

— Ты вечером придёшь? — Лада проводила Всемила до калитки, где тот лошадь оставил.

— Конечно, и Ратибор придёт, он по домашней еде соскучился.

— Хорошо, — Лада улыбнулась. — Жду вас.

Всемил со Ставром ускакали, а Лада покачала головой и пошла в дом. Не понимала она, как боги кентавров породить могли? Не человек и не конь, а непонятно что. А ещё меньше девушка понимала жён кентавров. Может, они и отличные ребята, как Ратибор со Всемилом говорят, но жить с таким и детей от него рожать… И ладно бы детей, кентаврят ведь. Лада тряхнула головой, разгоняя отвратительные ей мысли.

Вечером, после ужина, все сидели на крылечке, Всемил пряжку на ремне чистил, Никита бы, как обычно, погружён в свои мысли, а Ратибор латал кольчугу. Лада наблюдала за ними и улыбалась.

— Да что б тебя, — выругался Ратибор, заметив что кольца кольчуги распаялись ещё в одном месте, и принялся чинить её и там.

— Новую тебе купить надо, — заметила Лада. — Ты эту, почитай, каждую неделю латаешь.

— Эта пока послужит, — буркнул Ратибор. — Лада, а ты чего в город не ходишь? — спросил он, чтобы тему перевести. — Там гуляют часто, сходила бы, развлеклась.

— Не хочется мне, — Лада отвела глаза.

— Из-за Любомира?

— Ратибор, — шикнул Всемил, стукнув брата в бок.

— Лада, Любомир подло с тобой поступил, но времени уже прошло достаточно, хватит тебе горевать, ищи другого парня, который на других красоток заглядываться не станет.

— А есть такие? — горько спросила Лада и ушла в дом.

— Вот что ты делаешь? — возмутился Всемил. — Она ведь плакать будет.

— Всемил, неужели ты не понимаешь, что она теперь просто боится и мужчинам не верит? — ответил Ратибор. — А это не дело, не все такие как Любомир.

— Не надо о покойном плохо говорить, — подал голос Никита. — Что было то было, а что до Лады, так сами ходите и её с собой берите. Вам тоже пора развлекаться начинать. И не возражай, Ратибор. Даренушку не вернуть, а ты ещё молодой, тебе о семье подумать надо.

— А ты, дядь Никита? — спросил Всемил. — Может и ты с нами гулять будешь?

— Я своё уже отгулял, — Никита тяжёл вздохнул. — Мне теперь вот Ладушку замуж выдать и помирать можно.

— Ты ей этого не скажи, — Ратибор встал и пошёл в дом, чтобы извиниться.

— Лада, — он сел около плачущей девушки. — Ну прости меня. Ты, правда, боишься?

— Может я неправильная какая? — всхлипнула Лада. — Но я всё думаю, почему, почему он меня оставил?

— Цвета красивая была очень.

— И что? Все видели, что красивая, ну да только он один всё, что раньше было, забыть захотел.

— Не один, — Ратибор вздохнул. — Гарн из дома ушёл только из-за Кары Лесной. И среди женщин, я слышал, были такие, которые про мужей своих забыли ради красивых глаз Ворона и его сыновей.

— Значит не любили они тех мужей, — заявила Лада. — Или не так любили, — она глянула на дверь, через которую Всемил на крыльце виден был и отвернулась.

— Ты не сравнивай, — попросил Ратибор. — Всемил тебя с детства за сестру считает, тут другое.

— То же, — упрямо возразила Лада. — Как жена я ему не нужна оказалась.

— Ох, Лада, — Ратибор вздохнул. — Не ставь ты на себе крест, ты молодая, красивая, хозяйственная, да тебя любой рад будет в жёны взять.

— А на что мне любой? Я хочу чтобы как у мамы с папой, я мужа любить хочу. И чтобы он меня любил, так же как папа.