Собака трусила вперед лениво, не оглядываясь на нас. Мы с Илаем, однако, едва поспевали за ней. Трущобы превратились в настоящий лабиринт – не уверен, что смог бы из него выбраться даже по карте, буде таковая нашлась. У дверных проемов лачуг играли в грязи дети и сидели всякие подозрительные личности, провожая неожиданно цепкими взглядами. В канаве по левую руку кто-то или уснул, или умер. По правую руку валялся в луже здоровенный хряк. Надо всем этим великолепием вились жирные иззелена-черные мухи, наполняя воздух липким жужжанием.

Да уж. Этот уровень я бы предпочел проходить не в режиме полного погружения. Больно реалистично.

Илай поморщился, вытащил из кармана носовой батистовый платок и закрыл им нос.

Неженка.

Жаль, у меня нет носового платка!

От нечего делать я попробовал подключиться к собаке… И получил неожиданный отпор. Будто с размаху налетел на невидимую стену. Отпрянул физически, затряс головой. Это, должно быть, хозяин собаки – Ким – «смотрит ее глазами». Место занято, так сказать.

Илай оглянулся на меня:

– Что, с непривычки сознание теряешь?

– Да нет. Споткнулся.

Очередной поворот «дороги» – загаженного пространства между развалюхами – вывел нас на площадь.

То есть на относительно свободное пространство: домики расступились, окружив довольно обширный пустырь, вытоптанный, с редкими кустиками травы. В центре его высился карикатурный «замок»: забор из разной формы глыб известняка, довольно основательный и высокий – метра три, за ним – нелепое нагромождение крыш, крытых битой черепицей… Вот уж точно: дом короля нищих. Представив себе самого Кима, я не удержался от улыбки.

Вслед за собакой-проводником мы пересекли пустырь и оказались перед воротами – кривыми, косыми, но прочными.

Охраны не наблюдалось, но ворота были закрыты. Собака уселась и принялась с шумом чесаться, раскрыв зубастую пасть и прищурившись.

– Как тебе? – спросил Илай. – Думаю, Ким мог бы позволить себе замок в центре города. Или уж дом из хороших материалов. Но ему положение не позволяет выделяться.

– А где охрана? Армия боевых нищих?

– Сейчас все будет. Ты еще не понял? Нам оказана великая честь, теперь нас помаринуют перед воротами полчаса, не меньше.

Я вздохнул и настроился на длительное бессмысленное ожидание. К счастью, пессимистический прогноз Илая не оправдался: полчаса мы не прождали, так, ерунду, несколько минут.

Створки начали открываться – бесшумно и медленно, собака скользнула в образовавшуюся щель, и оттуда высунулась голова стражника.

Я мысленно снял шляпу и поклонился разрабам или искину – создателям данного существа.

Видимо, это был человек. По крайней мере, не тролль, не орк, не кобольд и уж точно не вайран. Клочья рыжевато-грязных волос торчали во все стороны, не скрывая при этом шишковатости черепа. Ниже вывернутых ноздрей носа-картошки хайло заросло редкой бороденкой, губы были столь тонкие, что их не видно, а глаза под узеньким покатым лбом и нависающими «брежневскими» бровями – круглые, серые и тусклые, как мелкие монетки.

– Чё? – дыхнуло чесноком хайло.

– К Киму, – взял на себя роль переговорщика Илай.

– И чё?

– По делу.

– А чё?

Видимо, переговоры велись по определенному ритуалу, нарушать который не следовало.

– Он знает.

Хайло открыло ворота пошире, явив нам себя полностью. Как говорили в школе, «сделайте мне развидеть это»! Оборванец напялил на себя несколько слоев одежды, в том числе, розовую ночную рубашку, меховой жилет, передник…

– Ну и чё?

– Пропускай.

Страж ворот улыбнулся – борода раздвинулась, мелькнули черные пеньки зубов.

– Пропускай-пропускай, – посоветовал Илай. – А то пожалеешь.

Такой аргумент был нищему близок и понятен – он посторонился, сделав приглашающий жест и согнувшись в подобии поклона.

Я решил ничему не удивляться и ни на что не обращать внимания. Мы здесь по делу, в конце концов. Нам нужно оружие.

Во дворе толпились, что-то жарили на костре, что-то жрали, играли в карты товарищи рыжего привратника, такие же ароматные и колоритные. На нас даже не смотрели. Вслед за ориентирующимся здесь Илаем я поспешил к главному зданию, на вид – большой лачуге.

Здесь охрана была посерьезней, по крайней мере, у ребят были лица, а не морды или ряхи, взгляд осмысленный, и лохмотья, в которые они вырядились, казались маскарадными. Обыскивать нас не стали, о цели визита не спросили, но я почувствовал мягкое, умелое прикосновение магии – задумавший недоброе не прошел бы.

Внутри было темно, тесно, и мы двинулись за бессловесным проводником, толком не разбирая дороги. Кажется, коридор петлял. Был он узким настолько, что я задевал стены плечами. Наконец мы оказались в просторной, скупо освещенной комнате – судя по шкафам и сундукам, складе.