И снова я услышал звук, напоминающий помехи. Будто голова была подвалом, кто-то открыл люк, и внутрь ворвался свист и скрежет. Открыл – и тут же захлопнул, и опять стало тихо.

Я потер висок, сглотнул. Как бы мозги вразнос не пошли от таких штучек.

На прилавке в углублениях лежали ножи, небольшие дубинки, кинжалы и другие легкие предметы для убиения ближнего своего. Ну или как минимум для покалечения.

– Здравствуйте, уважаемый, – сказал я.

Хозяин в ответ едва заметно кивнул. Маленькие глазки его были колючими и неприветливыми, в темную бороду вплетена цепочка. Очень мило, решил я, и провел рукой по блестящему железному наручу на прилавке. Клац! – выскочило плоское лезвие. Я вздрогнул. Получается, оно над тыльной стороной ладони выщелкивается… Опасная штука в рукопашном бою. Думар глядел на меня с нескрываемым скептицизмом. Ну-ну, коротышка, не пялься так надменно, не важно, что на мне надето, главное, я – клиент, а клиентов в шею не гонят. Или тут гонят? Кто знает, чего ожидать от угрюмого гнома.

Справа от прилавка стоял манекен человека, слева – орка, оба при оружии. Я повернулся к орку. Кочевник, одетый примерно так же, как гноллы, охраняющие повозку с гордой эльфой. Штаны из шкур, меховая куртка, набор ножей с деревянными рукоятками, в колчане за спиной лук. В руках короткий меч и плетеный треугольный щит. Хорошо манекен сделали, реалистично. Будто восковая фигура, только откуда ей тут взяться?

Хозяин на стуле пошевелился, закинул ногу на ногу. Сюда не доносились звуки с площади, и глухая тишина лавки начинала угнетать.

– А в городе орков совсем не видно, – заметил я, чтобы хоть что-то сказать, и вопросительно посмотрел на Думара.

Тот воззрился на меня как на идиота и процедил:

– Ясное дело. После Войны Полумесяцев любому орку, что в городе объявится, всунут кол в задницу, пронесут по улицам, а потом оторвут башку и съедят мозги.

Во как. Ладненько, запомним. Я спросил, подняв бровь:

– Так этот орк один из тех… с колом в заднице?

И лишь когда сказал, вспомнил предупреждения Хатбора о том, что с оружейником шутить не надо. Не оценит. Думар снова пошевелился, и мне показалось, что он сейчас возьмет с прилавка дубинку и звезданет меня по голове – ну просто так, чтобы я не стоял тут и не болтал глупости. Гном пророкотал холодно:

– Это свирепый Магал из Кулака Бертанов. Я зарубил его в Год Грифона и набил чучело, чтоб без дела не пропадал.

Я оторопело уставился на хозяина. Ведь не шутит! Из натурального орка чучело набил. Так, а не пора ли сваливать отсюда? Вон у него с другой стороны человек стоит – тоже чучело?! Уважаемый мастер Думар, судя по словам, произнесенным им вчера вечером на площади, всяких там человеков не сильно жалует. Захочет еще, чего доброго, из меня чучело набить…

Решив не паниковать, я отстегнул от ремня ножны, бросил на прилавок, достал из них меч и положил рядом.

– Оценить хочу. Сколько это стоит?

Думар склонился над оружием. Провел ладонью по рукояти, просунул два пальца под перекладину и приподнял. Меч, качнувшись, завалился клинком вниз, уперся концом в камень. Хозяин пощелкал по металлу ногтем, слушая цокающий звук. Откинулся на стуле и вынес приговор:

– Плоховат клинок. Два золотых.

– Два золотых? Отдаю должное изяществу вашего чувства юмора, мастер Думар. Он же заговоренный, смотрите.

Я взял меч, махнул в воздухе – за клинком расплылся сероватый след. Припомнив характеристики в меню, добавил:

– Урон знатный наносит, прочность немалая. Еще это… теплокровных особливо хорошо разит.

– Магия! – процедил Думар. – Лишь оскверняет чистоту благородной стали.

– Ну, не всегда, не всегда, согласитесь…

– Заговоры – для слабых бойцов.

– Не обязательно, иногда…

– Два золотых, – отрезал он.

Я молча сунул меч в ножны. Наш короткий спор, кажется, зацепил какую-то струнку в душе оружейника, потому что он простер руку к человеческому чучелу справа и зарокотал:

– Вот один из немногих бойцов-человеков, кто умеючи магию пользовал. Легендарный воин, Арк Магрив. Теперешним человекам до него – как от земли до Сарда.

– И как давно вы его убили? – пробормотал я, шагнув к Арку Магриву.

И только тогда понял, что вот это – и правда манекен. Искусно вырезанная из дерева раскрашенная фигура, облаченная во все черное. На голове его было подобие тюрбана, на ногах невысокие сафьяновые сапоги с загибающимися носками, и стоял Арк на деревянной подставке с короткой палицей в руке. Сплетенная из полос кожи, на конце она расширялась в черный шар, и там между крепко стянутыми кожаными лентами торчали стеклянные шипы. Или ледяные? Обсидиановые? Кристаллические? Они казались такими опасно острыми, что я не рискнул прикасаться к ним, чтобы проверить. За спиной у легендарного воина Арка Магрива была пара перекрещивающихся черных ножен – узких, без всяких украшений, сделанных из шершавой твердой кожи, по швам стянутой железными скобами. Из ножен торчали простые металлические рукояти с короткими перекладинами, на которых были надписи тусклым серебром: «Бард» и «Имаджи».

Думар наблюдал за мной, презрительно скривив губы. Должно быть, на фоне Магрива все современные человеки, включая меня, казались ему мелкими трусливыми слабаками.

Но не зря же я год отпахал киммерийским варваром. Именно на парных мечах тогда и специализировался, причем учителем моим был сам Чанг «Дикий Смерч» Киджан, знаменитый в Киммерии мастер. А не вспомнить ли боевую молодость?

Повинуясь внезапному импульсу, такому же, что заставил меня выскочить обратно сквозь стену огня в Пещерах и сунуться в пустыню гейзеров, я выхватил клинки из ножен и повернулся боком к прилавку. Барда выставил перед собой правой рукой, Имаджи поднял над головой в согнутой левой. Хотя с виду они были совершенно одинаковыми, но Имаджи казалась легче, а еще чуть теплее, Бард же был тяжеловатым и холодным.