— Я Игорь Владиславович, адвокат вашей невестки, — представился он, протягивая руку. — Мы неоднократно с вами встречались.

— А-а-а, — протянула она, смутившись от того, что ее руки были перепачканы землей. — Да, да, конечно… Простите, у меня руки в земле, решила немного привести в порядок могилку Антона.

— А вы давно приехали? — Игорь Владиславович помог ей подняться с коленей и, дождавшись, когда она ополоснет ладони водой из пластиковой бутылочки, вызвался проводить.

Решено было идти пешком.

Ветер понемногу стих, и на город опустилась редкая для этого времени года тишина. Когда воздух до хрустальной прозрачности чист, а на душу снисходит удивительное ощущение покоя.

Виктория Львовна, поначалу с недоверием поглядывавшая в сторону молодого адвоката, постепенно разговорилась и скоро посвятила его во все злоключения, которые произошли с ней после смерти мужа.

— Вы знаете, — говорила она, проникновенно заглядывая ему в глаза. — Антон умер. Приехала к маме, а у нее новый муж. Хотя возраст уже… а она все никак не найдет себя. Пришлось возвращаться. Деньги после Антона остались, сняла скромную квартирку на окраине, там и живу.

— А вы давно в городе? — поинтересовался Игорь.

Сложная судьба этой миловидной женщины невольно вызывала сочувствие.

— Нет, не так давно. Даже на работе еще не успела восстановиться. Но мне обещали помочь.

Виктория облокотилась на перила моста и задумчиво посмотрела на неподвижную воду, серой пугающей ртутью распростертую далеко внизу.

— Жутко, — тихо промолвила она.

— Что вы говорите? — склонился к ней Игорь.

Виктория Львовна резко отпрянула, и если бы не была вовремя подхвачена сильными мужскими руками, то наверняка упала бы.

— Извините, — тихо произнес он, почувствовав, как напряглось тело женщины под его ладонями.

Недоуменно глядя на него, она тихо шевелила по-детски пухлыми губами и не произносила ни слова. Игорь пристально посмотрел ей в глаза и неожиданно почувствовал, как теплая волна мягко обдала его изнутри.

Вмиг обострившееся зрение мгновенно выхватило всю яркую палитру ее на первый взгляд неприметной внешности. Полное отсутствие косметики лишь подчеркивало ее свежесть.

— Виктория… — тихо прошептал Игорь, проведя тыльной стороной ладони по щеке молодой женщины.

Нежный румянец вспыхнул на высоких скулах, и Виктория мягко высвободилась из его объятий. Чувствуя, как с теплом ее тела из его рук ускользает ощущение чего-то прекрасного, он торопливо произнес:

— Виктория Львовна, давайте как-нибудь вместе поужинаем?..

Она удивленно подняла на него глаза и, мгновение подумав, согласно кивнула головой.

Двадцать минут спустя, обменявшись телефонами, они попрощались у подъезда дома, где она не так давно сняла квартиру, и Игорь Владиславович побежал на автобусную остановку.

Радость, отчего-то переполнявшая его через край, была столь очевидна, что сердитая контролерша обошла его вниманием и не спросила билета.

Слежку Павел почувствовал сразу. Зеркало заднего вида упорно выхватывало из темноты ночи две настойчивые фары. Они неотступно вели его от самого проспекта, где он заправлялся.

Гадать о том, кто это мог быть, не приходилось. Бандитская радиопочта донесла, что на него объявлена охота. И не кем-нибудь, а тем, кто раньше во всеуслышание заявлял о своем покровительстве.

Озадаченный таким поворотом дел, Павел попытался было вчера сунуться в ресторан Башлыкова, но дальше ступенек его не пустили.

— Иди, иди! — побледнел Башлыков, лязгая дорогими зубами. — Сегодня ты ко мне зайдешь, а завтра меня рядом с тобой положат…

— А что произошло?! — стараясь казаться спокойным, спросил Павел.

— Будто ты не знаешь?! Ты на хозяина ментам стуканул?

— Не понял?! — Павел исподлобья посмотрел на хозяина ресторана. — Поясни мне, дураку, как я это мог сделать?..

— Тебе видней, — Башлыков попытался прикрыть входную дверь, но Павел резко схватил его за грудки.

— Говори, сука! — прошипел он. — А то я тебя раньше Джона уберу…

Башлыков затрясся осиновым листом и зачастил:

— Про то, что у Джона винный погребок, знал ты да еще несколько человек. Так вот вчера туда нагрянул ОМОН… Взяли всех, кто там работал… Не знаю, как теперь он будет отмываться?..

— А при чем тут я?! — заорал Павел. — Я же сам с ним в доле был! Я же не дурак, чтобы себе гадить?!