Угощение им понравилось. Не отличавшееся изысканностью, оно было свежим, сытным и дышало такой теплотой домашнего очага, что мужчины незаметно для самих себя опорожнили почти половину миски.

— Все, спасибо, — одновременно опомнились они. — Очень вкусно…

Пожилая женщина молча кивнула и, сложив руки на впалой груди, вопросительно уставилась на Павла. Тот поежился под пристальным взглядом, но глаз не отвел. Наконец, когда пауза слишком затянулась, он прокашлялся и спросил:

— Вы меня не узнали?

— Где же тебя не узнать? — фыркнула она в ответ. — Коли ты отец вылитый! Глазищи-то папашки твоего непутевого. Как есть, один в один… Сеструха-то была голубоглазой. А папашка твой имел дьявольский глаз — зеленый. Да к тому же пятнышко твое родимое полумесяцем, аккурат на правом виске. Где же не узнать-то?..

Игорь заметно расслабился, поняв, что попали они именно туда, куда собирались. Украдкой бросая взгляды по сторонам, он не забывал прислушиваться к разговору тетки с племянником. Говорила в основном она, выплескивая из себя давно накопившиеся обиды на родственников.

— Вот так и издохла бы, — повторяла она время от времени. — И никто бы и не узнал.

Далее пошли воспоминания…

Игорь посмотрел на Павла и понял, что тот уже давно еле сдерживается, чтобы не выскочить из душной кухоньки на волю. Он полосовал адвоката умоляющими взглядами, которые должны были означать только одно — выручай!.. Игорь встал и нервно прошелся по комнате.

— Простите, что перебиваю вашу беседу, — начал он осторожно, понимая, что семейный разговор может затянуться. — Мы с Павлом ищем одну девушку…

— Это кто же такая-то? — сразу заинтересовалась хозяйка. — Невеста, что ли, его? Он ведь никогда не расскажет…

— Нет, не невеста. Скорее знакомая. — Игорь Владиславович сунул руку во внутренний карман куртки и достал маленькую фотокарточку Евгении, которую ему удалось изъять из дела. — Вот она…

Женщина долго разглядывала фотографию, подслеповато щурясь и что-то еле слышно бормоча. Потом, отрицательно покачав головой, вернула ее Игорю.

— Не знаете? Может, она у кого из соседей живет? — с надеждой вскинулся Павел.

— Нет, не знаю, — хозяйка пожевала губами. — Я мало куда хожу… А зачем она вам нужна-то?

Мужчины, переглянувшись, промолчали.

Их поиски не увенчались успехом. Они уже побывали у домика, о котором рассказывал покойный Лаврентий. Нигде никаких следов Евгении. Оставалась последняя надежда на этот небольшой поселок, расположенный в непосредственной близости от злополучного места, но и здесь тупик…

— Ладно, тетка, — тяжело вздохнул Павел после нескольких минут напряженных размышлений. — Поехали мы. Если узнаешь что о ней, прошу, позвони мне вот по этому телефону.

Он достал записную книжку и, вырвав из нее страницу, быстро написал номер.

— Ага, понятно, — пробормотала тетка ему в ответ, разглядывая цифры. — А если тебя дома не будет?

— Это номер мобильника.

— А это чегой-то? — выкатила она на Павла глаза.

— Такой телефон новый, он всегда со мной, — устало вздохнул племяник, и, попрощавшись, мужчины вышли из дома.

Как только дверцы джипа хлопнули и машина тронулась с места, полотняная штора, разделяющая дом на две части, заколыхалась и из-за нее вышла Женька.

— Уехали? — тихо спросила она, и самой себе ответила: — Уехали…

— А кто второй-то был? — Баба Лиза принялась убирать со стола. — Жених, что ли?

— Нет, адвокат. Мой адвокат… — печально вздохнула Женька, тяжело опускаясь на скамейку, где несколько минут назад сидели неожиданные гости, потом с удивлением подняла глаза на свою хозяйку: — Надо же, насколько тесен мир! Кто бы мог подумать, что меня спасет именно тетушка Павла!.. Это невероятно! И где они могли познакомиться с Игорем Владиславовичем?!

Баба Лиза прострелила ее подозрительным взглядом, но от расспросов воздержалась. Ни к чему человеку в душу лезть, когда он этого не хочет. А что девчонка не хочет откровенничать, она поняла с той самой минуты, когда Женька переступила порог ее дома.

— А Пашка-то хорош! — мечтательно произнесла старая женщина, вытирая мокрой тряпкой стол. — Какой мужичака вымахал! Только по всему видать — непутевый!.. А в кого ему путевым-то быть?! Папашка всю жизнь по тюрьмам, мамашка, прости господи, сатанисткой заделалась! Видать, на старости лет совсем свихнулась! Как просила ее отдать малого! Уперлась — мой, и все тут! Слышь, Женька? Ты чего притихла-то?