Павел фыркнул и недоуменно качнул головой.

— Вот завелся!

Игорь обиженно засопел и отвернулся к окну. В машине повисла тягучая пауза. Глядя в окно на появившуюся на горизонте деревню, он попытался представить, что скажет Евгении при встрече. Но все слова, которые он мысленно подготовил, не могли выразить того, что он испытывал. Его захлестнуло огромное, всепоглощающее чувство вины…

Вины за то, что не смог довести до конца ее дело. Вины за то, что оставил ее одну на пороге дома, не успевшего стать ей родным. Игорь судорожно вздохнул. Видимо, отец был прав, сказав, что этот первый процесс станет для него последним.

— Вот и Ольховцы, — постарался привлечь Павел его внимание. — Где-то здесь живет моя тетка. Не видел ее лет сто, может, она и умерла уже.

— Племянничек — тоже мне! — фыркнул, не удержавшись, Игорь, внимательно вглядываясь в прохожих.

Их было немного. По грязной раскисшей улочке брел одинокий старик в стареньком треухе, сопровождаемый вислоухой собакой. Пожилая, сурового вида женщина толкала перед собой тележку, доверху наполненную кочанами капусты, глянцево блестевшими под скупыми лучами осеннего солнца.

Павел притормозил и, выскочив прямо в вязкую жижу под ногами, принялся о чем-то обстоятельно беседовать со стариком. Тот, пожевав губами, отрицательно покачал головой и, кивнув в сторону женщины, побрел своей дорогой.

Женщина, подойдя поближе, приняла еще более суровый вид и постаралась как можно быстрее проскользнуть мимо. На все расспросы Павла она неопределенно махнула рукой куда-то вперед и ушла.

— Вот народ, а! — матюкнулся он, вновь влезая в машину. — Никто толком ничего сказать не может!..

— А чего ты узнать-то хочешь?

— Как чего? Где тетка моя живет, разумеется!

— А-а-а, — протянул Игорь Владиславович не без ехидства. — Да, народ действительно без понятия…

Павел, почуяв подвох, замолчал и, тронувшись с места, медленно поехал вперед. Улица петляла из стороны в сторону. Редкие жители, жавшиеся к калиткам при виде пузатого джипа, представляли собой весьма колоритное общество. Были здесь и старики, и совсем юные парни, смачно плюющие через зубы, и миловидные молодухи, сосредоточенно лузгающие семечки. Но той, которую искал Павел, нигде не было видно.

— Черт! А может быть, она давно умерла… Я ее последний раз видел, когда мне лет пятнадцать было. Помню, приезжала мамашку мою на путь истинный наставлять.

— А та что? — заинтересовался Игорь.

— Ничего, — ухмыльнулся Павел, вспомнив, как рассвирепела его мать, выгоняя из дома сестру. — Поскандалили сильно, с тех пор не виделись… Все, последний дом остался. Пойду зайду…

— Я с тобой, — вызвался Игорь и вышел из машины, разминая затекшие ноги.

Изба стояла, глядя всего одним окном на проезжую дорогу. Двор был чисто подметен, но ощущение отсутствия мужской руки не покидало их, пока они шли от калитки к крыльцу.

Павел сжал кулак и требовательно постучал в дверь. Долгое время внутри было тихо. Наконец раздались шаркающие шаги, и взору их предстало весьма интересное видение.

На пороге возникла пожилая женщина, по самые брови закутанная шалью. Она молча оглядела мужчин и, не дожидаясь от них никаких комментариев, гостеприимно отступила в сторону.

— Ноги только вытирайте, — буркнула она, указывая на прямоугольник половой тряпки у порога.

Старательно вытерев о тряпку ботинки, они обменялись недоуменными взглядами и прошли вслед за хозяйкой в аккуратную кухоньку. На столе стояла глубокая миска, доверху наполненная румяными пирожками. Аромат сдобы витал в воздухе, говоря о том, что пирожки, что называется, с пылу с жару.

Мужчины переглянулись и одновременно сглотнули слюну.

— Садитесь, — указала им женщина на скамейку. — Щас чаем напою.

С этими словами она скрылась за дощатой перегородкой и чем-то оглушительно загремела.

— Это она? — тихо прошептал Игорь, повернувшись к Павлу.

— Не знаю, — так же вполголоса ответил тот, внимательно оглядывая все вокруг. — Я в гостях у нее никогда не был. А с последней встречи прошло почти двадцать лет…

Хозяйка появилась с огромным закопченным чайником и парой алюминиевых кружек. С грохотом поставив все это на стол, она молча разлила кипяток, сильно сдобренный какими-то духовитыми травами. Затем сунула руку в карман и достала миниатюрную сахарницу.

— Сахар по вкусу, — обращаясь неизвестно к кому, сказала она и жестом пригласила их присаживаться к столу. — Не бог весть какое, но все же угощение.

Недоумевая по поводу неопределенности ситуации, мужчины подсели к столу и одновременно потянулись к пирогам.

Хозяйка довольно захихикала и вновь юркнула за перегородку. Вернулась она почти тут же, неся в руке вазочку с медом.

— Сейчас самое время для меда, — тихо сказала она и, перехватив их недоуменные взгляды, пояснила: — Простуда гуляет… Ладно, пейте чай.