— Я сказал про бомбу, — Марк торопился, выкручиваясь наобум. Наши на орбите, стучало в мозгу. Тизитль не должен ничего заподозрить. — Что вы подготовили «летающую крепость». Ну, крейсер-бомбардировщик. Что вы сбросите бомбу, если он не выйдет…

— Почему крейсер? Что за бред?

— Потому что бомба! Если бомба способна уничтожить десантный бот, её должен нести борт соответствующего масштаба. Крейсерский тип, не меньше…

— Ерунда какая-то…

— Хорошо, оставим крейсер в покое. Я могу продолжать?

— Заканчивайте. И побыстрее! Если Змей чего-то не раскумекал, ему хуже.

— Командир! Никуда не улетайте!

— Что?

— Оставайтесь у бота! Любой ценой!

— Вас понял, опцион Змей!

— Ведьма с вами?

— Да!

— Все! — Тизитль решительно дернул Марка за рукав. — Уходим!

Им в спину неслось, заглушая рев ожившего тягача:

— Любой ценой, командир! Оставайтесь у бота…

Гордость и злость — гремучая смесь. А если добавить к ним колоссальную ответственность, давящую на плечи хуже четырёх «g» при форсажной перегрузке, когда компенсаторы инерции не в силах до конца погасить чудовищное ускорение корабля…

Компенсаторы инерции в мозгу легата Ульпия третьи сутки работали в режиме форсажа — и дымились, грозя отказать. Самое идиотское задание за всю его военную карьеру. Самое серьезное задание. Самое… Отправить курьером в тартарары, за край Ойкумены, целого легата! И не просто легата, а легата службы внешней разведки! Да, ему всё объяснили. У вас высшая степень допуска, легат. Вы в курсе ситуации. У вас безупречный послужной список. Боевой опыт, должность и звание, личные качества… Это высочайшая степень доверия! Миссия секретная, сверхсрочная, вы получите в распоряжение быстрейший корабль сектора. Пойдёте по кратчайшей расчётной цепочке. Кроме того, вы лично знакомы с военным трибуном Крассом, а значит, лучше других сумеете донести до него всю важность…

Подсластили пилюлю, как могли.

Консуляр-трибун Рутилий не соврал Ульпию ни единым словом. А ведь мог бы просто приказать, и Ульпий бы ответил: «Есть!». Щёлкнул бы каблуками и отправился выполнять. Рутилий хотел, чтобы он осознал, проникся, заставил экипаж «Акселерандо» выжать из жестянки последнее масло. Масла в «Акселерандо», трансер-актуарии спецназначения, хватало с избытком, в чём Ульпий вскоре получил возможность убедиться.

Легат проникся до печенок.

Когда он узнал, какой груз ему придётся сопровождать в комплекте с бесценной информацией — едва не нарушил субординацию впервые за двадцать один год беспорочной службы. Чудом сдержался, не высказал консуляр-трибуну Рутилию всё, что думает о нём, о его приказе, о грузе и об унизительном задании! Он даже не послал Рутилия по адресу, хорошо известному всей Ойкумене, хотя праведный гнев бурлил у Ульпия в глотке, грозясь прорваться наружу потоком наичернейшей брани. Героическим усилием легат обуздал порыв ярости, а консуляр-трибун еще раз убедился, что не ошибся в выборе.

— Я понимаю ваши чувства, легат. Я уважаю их. Считайте, что везете важное оборудование. Ретрансляторы связи; индикаторы жизнедеятельности. В принципе, так оно и есть. Вам все ясно?

— Так точно!

— Выполнять!

Ретрансляторы связи — двое из трех рабов унтер-центуриона Кнута, бормочущих, как в трансе: «Не стрелять на орбите! Не клеймить туземцев!» Если от унтер-центуриона поступят новые сообщения, ретрансляторы должны быть под рукой у военного трибуна Красса, командующего оперативной эскадрой. Четыре индикатора жизнедеятельности — две пары рабов: опциона Змея и обер-декуриона Ведьмы. По прибытии в систему, в непосредственной близости от хозяев, по их поведению будет ясно, живы ли Змей и Ведьма. Если рабы освободятся, значит, хозяева погибли. Если же рабы останутся под клеймом — это возможность дополнительного канала связи, пускай и односторонней…

Умом Ульпий всё прекрасно понимал. Особая миссия. Наглядная демонстрация её весомости: легат службы внешней разведки мчится через всю Ойкумену. Легат в качестве курьера? Это он переживёт. Но легат в качестве сервус-экспедитора? Захудалый рабовоз? Задание для интенданта, тыловой крысы в звании опциона?! Смириться с унижением было труднее. Впрочем, скрепя сердце и поскрипев зубами, Ульпий проглотил бы и это. Начальству виднее, а приказы не обсуждаются.

Точка.

— …Не использовать прикомандированных рабов (Великий Космос! Рутилий так и сказал: «Прикомандированных»!) по прямому назначению. Держать под постоянным наблюдением. Следить за их здоровьем, как за своим собственным. Нет, лучше, чем за собственным! Пылинки сдувать! Головой за них отвечаете!

Ульпий был готов ответить головой за ценное оборудование. Но за рабов?! Он видел, что Рутилию тоже неприятен их разговор. Все существо урожденных помпилианцев сопротивлялось столь оригинальному приказу. Но консуляр-трибун не мог не приказать, а Ульпий не мог отказать Рутилию в повиновении. Он вспомнил, как выступил на злополучном совещании по поводу пропажи «Иглы»: «Считаю, что лучше послать вторую „Иглу“. Разведчик доберется до системы быстрее…» Выходит, сам напросился. Хотел быстрее? Лети и не жалуйся!

Лечу, подумал Ульпий. Лечу так, что звездам тошно станет! Надо поскорее разделаться с отвратительной миссией и забыть её, как страшный сон.

Экипаж «Акселерандо» в подробности задания посвящать не стали. Шестёрка рабов на особом положении, приставленные к ним два сменных сервус-контролёра, отдельный врач и тонна аппаратуры говорили сами за себя. Экипажу тоже хотелось как можно скорее сдать нервирующий груз с рук на руки и выдохнуть с облегчением. Подгонять пилотов не потребовалось. Они постарались на славу: трансер-актуарий шёл в режиме безумного пунктира, не снижая скорости в реперных точках, прошивая космос крупными стежками. Уходил в РПТ-маневр, выныривал на считанные минуты, сверяя координаты по семи — пяти! трём!.. — точкам и вновь нырял в серую безвидную муть гипер-спатиума…