— Простите, командир, — Змей вздохнул, избегая смотреть Марку в глаза. Лицо его покрылось красными пятнами. — Вы совершаете ошибку. Большую ошибку…

Он шагнул к боту.

— Стоять! Еще шаг, и я расценю это, как предательство!

Могучие плечи опциона поникли. Змей виновато оглянулся:

— Я спасаю всех нас, командир. Уверен, вы понимаете…

— Трус! Предатель!

Охрана была начеку. Двое повисли на Марке, как собаки на кабане, завернули руки за спину, вынудив согнуться в три погибели. Еще один заступил дорогу, встал между Марком и Змеем. В руках охранник держал ружье с ребристым магазином. Похоже, там ждали капсулы снотворного. Марк дернулся раз, другой, чувствуя себя пытуемым на дыбе, и сдался, понимая безнадежность своих усилий.

Оставалось последнее средство. Ощутят ли астлане, что сейчас произойдет? Как-никак, энергеты. Почти такие же…

«Почему пума и ягуар ненавидят друг друга?»

Марк потянул за поводок корсета, усиливая ментальную связь, выводя ее на режим форсажа, на опасный десятипроцентный рубеж. Опцион Змей споткнулся, чудом не упав. Качнулся назад, словно незримая сила оттолкнула его от летающей машины. Собственно, так оно и было. С усилием Змей обернулся; казалось, у него заржавела шея. При определенной доле воображения можно было услышать металлический скрежет трущихся друг о друга позвонков.

— Это лишнее, командир…

— Прочь от бота! — прохрипел Марк.

Змей вздохнул, отворачиваясь. Крепко уперся ногами в землю, с натугой сделал шаг. Он как будто преодолевал сопротивление ураганного ветра. Ураган по имени Марк Кай Тумидус усилил натиск. Корсетный поводок опасно натянулся, гудя в басовом регистре. Еще чуть-чуть, понял Марк, и мы соскользнем под шелуху. На горячий песок арены, сойдясь со Змеем под восторженные крики рабов на трибунах. Или здесь, за краем Ойкумены, все будет иначе? Мы встретимся на вершине древней пирамиды, оплетенной сетью ползучих лиан? А внизу будут ликовать астлане, дожидаясь часа, когда у побежденного вырежут сердце…

«Alles!» — щелкнул в мозгу револьверный выстрел шамберьера.

Дуэль на клеймах, рассмеялся издалека курсант Катилина. Ты помнишь, приятель? С дуэли-то все и началось. Я помню, согласился Марк. Реальность плыла перед глазами, окутываясь туманом. Конечно же, я помню. Отставить, унтер-центурион Кнут! Достаточно. Я сделал все, что мог.

Пусть другой сделает лучше.

Змей едва не упал во второй раз, когда сопротивление внезапно исчезло. Тончайшая, едва ощутимая ментальная нить, десятая доля процента — не в счет. Опциона бросило вперед, он с трудом успел подставить руки, чтобы не удариться лицом об обшивку бота.

— Я знаю, что делаю, командир, — прошептал Змей.

О да, Змей знал.

Он помотал головой, стряхивая остатки ментального принуждения, и приложил ладонь к папиллярному идентификатору. Внутри бота раздался отчетливый щелчок. Уныло завыли сервоприводы. Десантная аппарель начала опускаться, открывая темный зев входа.

— Змей, твою мать! Закрыл! Быстро!

И никаких «вы» при обращении к старшему по званию. Ведьма подалась вперед, сжав кулаки — твердые, тяжелые булыжники. Ксочипеп в сопровождении четырех охранников был уже на подходе. Но шанс оставался: один-единственный шлепок по идентификатору, и Змей мог закрыть вход, заслонив аппарель собой. Сдержать натиск астлан в течение нескольких секунд опцион, пожалуй, сумел бы.

Змей не двинулся с места.

Крик заставил Ксочипепа вздрогнуть. Заместитель Изэли обернулся, с удивлением глядя на разъяренную, кипящую от бешенства Ведьму, и поспешил махнуть рукой, отдав распоряжение охране. Двое сопровождающих, оставив Ксочипепа, устремились навстречу Ливии, отсекая Ведьму от Змея. Сбоку подскочил еще кто-то, вооруженный резиновой дубинкой. Отметив расторопность подчиненных улыбкой, Ксочипеп успокоил Змея: «Все в порядке, продолжайте». Опцион в ответ кивнул, выдавив из себя кислую гримасу. Он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и пригласил: «Следуйте за мной!».

Темное нутро бота поглотило всех.

Марк понял, что свободен. Невольно скривившись, он повел плечами, разминая мышцы и связки, ноющие после болевого захвата. Покрутил головой; шея громко захрустела. Охранники отошли в сторону, продолжая бдительно следить за пришельцем. Они напоминали собак, работающих в номере с крупными хищниками; сравнение усиливалось появлением дрессировщицы, рискнувшей сунуть голову в пасть льва.

— Ты хотел взять его в плен? — спросила Изэль.

Она говорила руками и мимикой. Травмированная челюсть, бинты повязки, отечность — казалось чудом, что лицо черноволосой в стесненных обстоятельствах обладает такой выразительностью. Жест в сторону бота — Змей уже скрылся, сопровождаемый охраной и Ксочипепом, но впору было поверить, что палец Изэли безошибочно ткнул в спину опциона. Сложные движения пальцев: воображаемого Змея обмотали веревками. Финальная петля легла на горло: Изэль изобразила, как Змей задыхается, забыв о сопротивлении. Плавное движение — свободный конец веревки протянулся от бота к Марку, ткнулся в ладони.

— В плен, да?

Марк молчал.

— Зачем?

Марк отвернулся. Ты видела, сказал он женщине, не произнеся ни слова. Ты поняла. Значит, видели и поняли твои люди. Я поступил правильно. Хорошо, что ты не умеешь читать мои мысли. Изэль могла видеть только внешнюю сторону конфликта, возразил второй Марк, Марк-скептик. Вы спорили со Змеем, он вышел из подчинения. Вполне достаточно для вопроса про плен. Или плен для Изэли значит нечто большее, чем петля на шее?

Кстати, о петлях.