— Это и есть главный вопрос, — сказал Элан, сцепив пальцы рук, — и именно его мы, в сущности, должны обсудить.

— Совершенно очевидно, — сказал Дэнни, — что революционная акция порождается революционной ситуацией; короче говоря, есть причина и есть следствие; но мы — мыслящие существа и отдаем себе отчет в наших действиях; следовательно, с одной стороны, революция возникает как стихийный взрыв, а с другой — это не совсем так, ибо молекулы действуют осознанно и потому могут не выполнить своей роли.

— Каким образом? — спросил Джулиус.

— Очень просто: по трусости или по лени.

— Но допустим, что вам удалось все это преодолеть и постичь процесс социального развития достаточно ясно, чтобы понять свою собственную ведущую роль в нем. Тогда практически на кого будет направлен первый удар…

— То есть революционная акция? — уточнила Луиза.

— Да, революционная акция. Если революционностьакции очевидна, тогда непосредственный результат ее не имеет большого значения, объект ее может быть даже случайным.

— Я что-то не понимаю, — сказала Луиза.

— Попробуйте взглянуть на вещи следующим образом, — сказал Элан. — Вы, или я, или Джулиус, или Дэнни, или все мы вместе не можем рассчитывать совершить сейчас революцию своими силами; с другой стороны, мы не можем ждать, пока каждый человек, живущий в Америке, придет к выводу, что революция необходима. Что же нам остается делать? Да что угодно, лишь бы сдвинуть дело с мертвой точки.

— Понимаю, — сказала Луиза.

— Значит, вопрос в том, что именно сделать? — сказал Джулиус.

— И это должно быть что-то из ряда вон выходящее, — сказал Дэнни. — Топать вокруг Гарвардской площади и выкрикивать лозунги — бессмыслица. Нам нужна революция!

— Присоединяюсь, — сказал Джулиус.

— Я лично считаю, — сказал Элан, — что это должен быть акт насилия под стать тому, что творит правительство во Вьетнаме.

— Я того же мнения, — сказал Дэнни.

У Луизы был озадаченный вид, и Элан, повернувшись к ней, попытался разъяснить свою точку зрения.

— Мы должны показать им, что отнюдь не собираемся шутить, — сказал он, — что на этот раз дело пойдет всерьез и это им не мыльные пузыри реформистов.

— Это должно быть воспринято как возмездие, — сказал Дэнни.

— Вы намерены убивать? — спросила Луиза.

— Да, — сказал Элан. — Убивать тех, кто убивает.

— Значит, убивать солдат?

— Они пешки, — сказал Дэнни. — А нам нужно сделать мат королю.

— Ты хочешь сказать — Джонсону? — спросила Луиза.

— Да.

Наступило молчание.

— К нему тебе никак не подобраться, — сказал Джулиус.

— Освальд достаточно близко подобрался к Кеннеди, — сказал Дэнни.

— Да, но с тех пор они стали осторожнее. Джонсон ездит в бронированном автомобиле, окруженный дюжиной охранников.

— Тут я согласен с Джулиусом, — сказал Элан.

— Наша акция должна увенчаться успехом. Лучше не браться за дело вообще, если есть опасность провала.

— Это несомненно, — сказал Дэнни.

— Логически мишенью для первого удара должен стать Джонсон — это напрашивается само собой, но именно поэтому, если наш выбор падет на него, это уменьшит наши шансы на успех.

Дэнни пожал плечами.

— Наверняка, — сказал он.

— Знаете, кто нам нужен? — сказал Элан. — Нам нужен человек, который воплощал бы в себе типические черты классового врага. Нам нужен не выскочка-деревенщина, как Уоллес, и не бряцающий оружием генерал, а кто-то из правительственных заправил, настоящий капиталист, а не простофиля, пляшущий под дудку капитала; мыслящая личность, а не слабоумный идиот; нам нужен человек, сознательно, с полным пониманием того, что он делает, взявший курс на развязывание империалистических войн за океаном и удушение свободы внутри страны.

— Ты хочешь сказать, — заметила Луиза, — что нам нужен кто-то типа Лафлина?

Элан задумался. И после некоторого колебания ответил:

— Да, кто-то типа Лафлина.

Джулиус и Луиза вышли из дома Глинкманов вместе.

— Подвезти тебя куда-нибудь? — спросила Луиза.

— Спасибо, подвези, — сказал он и сел рядом с ней в машину.

— Куда?

— Да куда угодно…