Шрифт:
— Мне пора идти.
Она поднялась, и Джулиус отступил в сторону и проводил ее до двери.
9
На следующее утро Луиза, покинув родительский кров, направилась в другой, не столь фешенебельный район Кембриджа и остановила свой «фольксваген» перед маленьким домиком, укрывшимся в тени каштанов. Она постучала у парадного входа, подождала немного. Дверь отворила худощавая женщина лет пятидесяти.
— Здравствуйте, миссис Глинкман, — сказала Луиза. Женщина смотрела на нее молча.
— Вы не узнаете меня? — спросила Луиза.
— Луиза?
— Правильно.
— Ну конечно же, узнала, — сказала женщина.
— Я хотела, если позволите, спросить у вас, — сказала Луиза, — где теперь живет Дэнни?
— Вот здесь и живет, — сказала миссис Глинкман. — Входи, прошу.
Луиза вошла в маленький уютный дом, весь пропахший трубочным табаком доктора Глинкмана.
— Бруно, — сказала миссис Глинкман, подойдя к двери кабинета. — Это Луиза. — И прибавила, чуть понизив голос: — Пойди поздоровайся с Бруно, а я погляжу, проснулся ли Дэнни.
Луиза отворила дверь кабинета, в котором она так часто бывала года два назад, и, как всегда, приготовилась увидеть черные очки, скрывающие невидящий взгляд.
— Здравствуйте, доктор! — сказала она громко, чтобы он сразу понял, что это она стоит в дверях.
— Луиза? — произнес слепой ученый — грузный темноволосый мужчина, чуть постарше своей жены, и повернулся в кресле лицом к Луизе.
— Как поживаете? — спросила Луиза.
— Я-то? Да что ж, все по-старому. А как ты? Мы тебя давненько не видели.
— Я была в Калифорнии.
— В Калифорнии? Да, я слышал про это. — Голос его звучал грустно, как видно, ему уже все было известно.
— А теперь ищу работу, — сказала Луиза. — Вам, между прочим, не нужна секретарша?
— Еще как! — Он рассмеялся. — Если бы я только мог себе это позволить.
Луиза поглядела на груду книг для слепых, наваленную возле его кресла.
— Вы ведь по-прежнему преподаете? — спросила она.
— Да, преподаю… Как могу.
— Прекрасно.
— А Дэнни теперь занимается в семинаре у твоего отца… Взял его, хотя мальчик еще только на втором курсе. Это очень любезно с его стороны.
— Все говорят, что Дэнни очень умный, — сказала Луиза.
— Ну, хватит вам, — с притворно смущенным видом сказал Дэнни, появившись позади Луизы и засовывая рубашку в брюки.
— Это ты, Дэнни? — спросил доктор Глинкман.
— Я, папа, кто же еще.
— Замечаешь, Луиза, — сказал доктор Глинкман, — вот уже начинаю понемногу глохнуть.
— Неправда, папа, — сказал Дэнни.
— Ну, конечно, неправда, — насмешливо повторил отец.
— Прости, пожалуйста, если вытащила тебя из постели, — сказала Луиза, поглядев на взлохмаченные волосы Дэнни.
— Наш гений мог бы пойти далеко, — сказал доктор Глинкман, — если бы умел вставать чуточку пораньше.
— Уинстон Черчилль просматривал государственные бумаги, лежа в постели, — сказал Дэнни.
— И ты, значит, взял себе за образец Уинстона Черчилля? — сказал доктор Глинкман. — А я-то думал Че Гевару.
Дэнни покраснел.
— Пойдем выпьем кофе, — сказал он Луизе.
— А ты к нам заглядывай, — сказал доктор Глинкман Луизе.
— Непременно, — сказала Луиза. — Если вы не против.
Она прошла следом за Дэнни на кухню. Мать Дэнни, видимо, поднялась наверх или куда-то ушла.
— Можно я займусь завтраком? — спросил Дэнни.
— Ладно, валяй, — сказала Луиза и уселась за кухонный стол.
— Как ты живешь? — спросил Дэнни.
— Нормально, — сказала она.
— А по правде?
— Лучше, чем прежде, во всяком случае.
— Я огорчился, узнав, что у тебя все расстроилось с этим парнем… с Джесоном.
— Ничего, это к лучшему.
— Что, не получилось?
— Да, не получилось. — Луиза обвела глазами кухню: старый холодильник, газовая плита… — Хорошо у вас здесь, — сказала она. — Ничего не переменилось.
— Да, — сказал Дэнни. — С виду все по-старому.