И двое пошли прочь, люди расступились. Вооружённые Уолтер и Декстер направились следом проконтролировать, что оба уйдут без неприятностей.

Половинки толпы приняли диаметрально противоположные решения: одна пошла по домам, а другая решила составить компанию лешим.

Очень скоро не осталось никого на площади. Тим, наконец, заметил нас и тело у меня на плече. А затем его глаза унесло в сторону. Я как-то и не сразу заметил, что в полутьме там нахохлился Винчи. Взъерошенный мутант сказал:

— Твари, вы знали. Получился обман, нехорошо.

— Нужно было тебя спровадить, чтоб не мешался, — не стал лукавить Стальной Тим.

— Ну и подавитесь.

В следующую секунду Винчи исчез.

Под брюзжание Тима, сильно воняющее недоверием и порицанием, мы с Сэмом бросили Харона в камеру. Четырёхколёсный дождался нас в приёмной, устроившись поудобнее.

За неимением лишних рук взять Донни пришлось Кейт, чему она, разумеется, не обрадовалась.

— Сэм, — сонно прошелестел Тим, — мальчика нужно отнести Освальду.

— Не родителям?

— Сперва фельдшеру.

Кудрявый потоптался на месте, раздумывая над возражением, но вскоре унёсся с маленьким трупиком. Дверь захлопнулась, и по помещению растёкся тяжёлый вздох шерифа, который сейчас мало отличается от половой тряпки.

Похоже, он пропустил мимо ушей главную новость:

— Эй, Тим, Душегуб схвачен, — кивнул я головой в сторону тюрьмы.

— Кто сказал?

— Я сказал только что…

— Почему ты это сказал?

После такого нелепого вопроса в голове зазвенели тишина, совсем как муха. Целый рой поганых созданий жужжит, ползает по мозгу и гадит, гадит, гадит! Я обратился взглядом за помощью к Кейт, но та растеряно хлопает ресницами мне на зависть.

Проще всего ляпнуть, что я не понимаю Тима.

— Тим, ты чего? Харон — убийца, я поймал его! В чём дело?

Шериф подкатился к столу и трижды хлопнул ладонью по столешнице:

— Стол большой, Марк, надеюсь, все твои улики поместятся…

Тут оживилась Кейт:

— Мы нашли в его доме отметки. Шесть штук по количеству убитых детей.

— Отлично, Кейт, а скажи: сколько у жука лап?

— Шесть…

— Шесть? — картинно всплеснул руками Тим. — Шесть! Какое совпадение! Марк! Чтоб завтра же все жуки в округе сидели в клетке! Это они убивали детей! Вы двое это всё серьёзно? Какие, нахрен, отметки? Вам нужны отметки — съездите к моей сестре в Манук, там у неё стены изрисованы, что можно самого Сатану вызвать! Это всё, что у вас есть?

И всё, что хотелось бы выложить как неопровержимые доказательства, застряло в горле, сжато защитными рефлексами: произнеси — Тим пройдётся по твоей родословной со знатными матюками…

Кейт угрюмо опустила голову.

— Он оказал сопротивление при аресте.

— И что, Марк? Этот псих всем оказывает сопротивления! Ты его выпустишь!

— Нет!

— Без вопросов, есть альтернатива: возвращай значок.

Опять в угол загоняешь, Тим? Хочется наплевать на приличие и свалить гада мощным ударом. Тупой идиот, стоит на своём… Как можно не видеть очевидных вещей?

— Это ошибка…

— Марк! Мне совсем не хочется отправлять на виселицу первого попавшегося лишь по той причине, что тебе нужно поскорее стать полицейским! Кто тебя вообще пустил в дом Харона?

— Это мы с Сэмом туда проникли, — еле слышно призналась Кейт.

— Хорошо, тогда вопрос тебе… Молчишь? Всё роскошно! И ещё, Марк, если не угомонишься, то очень скоро мне придётся напрягать мозги и придумывать, как бы тебя наказывать. А мне и наказывать и придумывать неохота! Намёк понят?

— Да пошёл ты…

— Немедленно иди и выпусти Харона! — лопнуло терпение шерифа. Каждая морщина затрещала от гнева.

— Он же без сознания…

— Вот уж что меня меньше всего волнует!

Странное чувство: я хочу кричать на начальника, хочу схватить его за грудки и грубой силой вбить в него очевидность своей правоты, но сил и решимости нет, как у маленького кролика перед здоровенным лисом.

Руки опускаются — не поднимешь. Кусаешь губы от злости — больно, не более того.

Единственное, что остаётся, — повиноваться.

Я привык в своей жизни ко всякому дерьму: я ел мышей, я шёл двадцать миль под ливневым дождём, я даже рубил человека на куски и кормил ими милую хрюшку по прозвищу Бегемотиха. Моя коллекция пополняется пробуждением в позе коромысла на плече кого-то очень большого.

Трясёт, хочется облеваться, да тут ещё и лицо горит. Воняет кровью, нос кажется воздушным шариком, челюсть словно черви-костоеды попортили. Ну да, как я так умудрился выкинуть из головы неплохую драку? Мы вколачивали друг в друга кулаки, мы ломали кости, а что сейчас? Свежий воздух и меня бесцеремонно транспортируют по улице.