Об этом, кстати, и вопрос:

— Слушай, так почему ты осталась?

— Хочу выяснить, кто убил дядю. Ну, и отомстить, разумеется, — без запинки ответила Кейт.

— Ты как приехала, казалось, что тебе до смерти Энгриля и дела нет…

В этот раз покопаться в мыслях ей пришлось подольше. Честно говоря, не уверен, что она сама знает, зачем это всё. Была мысль, что рвение выяснить правду — показное.

— Самой интересно, Марк, — опустевшие глаза уползли в угол комнаты, — Подумала, что так неправильно, что нужно остаться… Подтолкнуло что-то…

— Что?

— Не знаю. Я — прагматик, откуда мне знать, что там меня направило на праведный путь.

Сказано в манере плевавшего на всю эту ментальную ерунду Энгриля. Замени женские фигуру и голос на мужские, и разницы между дядей и племянницей не будет. Кажется немного неестественным, но поверить в интонации и слова придётся, так как последнее, что позволит себе этот род — врать.

Или показывать свою слабость. Она есть, это точно.

Пожелав мне спокойной ночи, Кейт отправилась спать. Я уснул прямо за письменным столом: держался до последнего, но усталость не оставила выбора.

Эту сторону повернём по часовой стрелке, здесь перевернём центр, верхний ряд влево… Похоже, я только сильнее всё запутал. Ранее собранная красная сторона разметала составляющие квадратики в самых разных направлениях, ничего не осталось от гармонии цвета.

Разноцветный кубик похож на сумасшедшую галлюцинацию шизофреника. Больше четырёх лет гоняю пёстрые стороны творения Рубика, но ни шаг не приближаюсь к разрешению головоломки.

С успехом проходя все тесты, находя решения любым логическим задачам, я в своё время был весьма обескуражен возникшей преграде: детская игрушка надсмехается надо мной, заставляя почувствовать себя бесконечным олигофреном. Даже после возни с ним почти двое суток напролёт, я так и не нашёл нужного подхода.

В голове крутятся сотни систем, но все они на практике разбиваются о возможности заколдованного кубика.

Юрико присела на стуле напротив, чтобы проштудировать полученные документы. У меня они отняли не более часа, теперь-то я могу в любой момент воспроизвести их в мельчайших деталях.

Погода портится, становится темнее, отсюда и мрак, царапающий душу. Здесь физически неприятно находиться, каждый угол бросает в дрожь, вызывая то ли омерзение, то ли страх. Дабы не нервничать, следует сосредоточиться на кубике, на его нелепых разноцветных гранях.

Юрико отложила в сторону последнюю папку. Я тут же замер, готовый приступить к обсуждению документов. Ждать пришлось больше минуты, как она произнесла совсем не то, что я хотел услышать:

— Как успехи?

Судя по тому, во что вонзился её взгляд, японка имеет в виду кубик Рубика.

— Посредственные: никак не подберу эффективную систему… Ну, он мне расслабиться помогает. Как это… Вроде вашей книги.

— Ямада Изудзу, — помогла вспомнить коллега. — Читала ваше досье — вы представлены там сильным эрудитом.

Словно бы в укор мне это говорит.

— Я… да, вроде того. Но с этой игрушкой никак…

— Понимаю.

Воспользовался неловким молчанием, чтобы убрать идеальный инструмент для убийства времени. Как-то несподручно сидеть с ним, словно бы клоун. Пальцы со скуки тут же сцепились в замок и подпёрли подбородок.

Юрико продолжает молчать, так что начинать предстоит мне:

— Вы уже всё изучили? — из десятка глупых вопросов этот пришёл на ум первым.

— Да, господин Праусен. Ваше мнение?

— Налицо один существенный факт: всех восьмерых умерших от Немаина можно разделить на две группы: сперва умерли трое с периодичностью в три дня, а следующая смерть наступила только через три с половиной недели. Дальнейшая периодичность не так важна. Понимаете?

— Болезнь пошла от одного из этих трёх, — согласно качнула головой Юрико и сложила руки на груди.

— Артур Эбимоль, Смитсон Гангейл и Роксана Хэллуэйн, — отчеканил я пальцем в воздухе все три имени. — Нет никаких сомнений, что Немаином первым заболел кто-то из них. Отсюда вытекают всего два вопроса: «кто именно?» и «как именно?».

— Логично, господин Праусен. К несчастью, документы не дают понять, откуда они могли подцепить заразу.

Глупо было бы и предполагать, что всё окажется так просто. Иначе бы ни меня, ни Юрико здесь и в радиусе пары сотен километров не было.

Похлопал себя по коленям от нетерпения: уже есть идеи, а когда есть идеи, проблем не возникает. Коллега, должно быть, легко прочитала, что за мухи кружат у меня в голове, но решила стойко молчать и дожидаться инициативы с моей стороны.