Но на них никто не живёт. Насекомые да черви — даже мышки не сыщешь.

Больше часа мы носились среди этих зарослей, веселились, как умалишённые клоуны. Когда начало темнеть, засобирались домой, но нас пригвоздил к земле странный шум. Некий гул, то нарастающий, то стихающий, неровный, доносится с неба. Из-за травы и облаков разглядеть невозможно было, поэтому мы и сошлись во мнений, что это пролетал Шумный Ангел.

Шумными Ангелами называют примерно такие же гулы в небе, источники которых определить нельзя. Редкое явление, в которое многие не верят. Но это правда. Умные люди говорят, что это сохранившиеся самолёты или вертолёты, другие, что это ветер бушует высоко в небе, третьи поговаривают о мутировавших птицах. Суеверные же причисляют сие к проявлению высших сил и загадывают желания, заслышав Ангела.

Сэм поздоровался с кем-то из знакомых охотников, обрабатывающих на пороге волчью шкуру, и задал очередной вопрос, попахивающих ностальгией:

— А какое желание ты загадала?

— Хм, помнится, ты тогда неделю бегал и запрещал говорить о своих желаниях, — кудрявому чудаку удалось меня рассмешить. — Не сбудется, не сбудется…

— Да ладно, тогда я был маленьким, верил в эту чушь, — запустил он пальцы в кудри. — Теперь понятно, что всё это было глупостью.

Да, самой настоящей. Я так надеялась на чудо, а встреча с Ангелом закончилась для меня поркой от Энгриля.

— Так что?

— Взрослой хотела стать, — сейчас я над мечтой всего детства могут посмеяться. — Вот чтобы не ждать, а раз — и взрослая. А ты, Сэм?

— Да так… глупость как всегда…

— Сознавайся! — шутливо, но очень требовательно проурчала я.

Пытаясь оправдаться за то, что собирается сказать, робкий паренёк, что почти не вырос за пятнадцать лет, криво улыбнулся, а глаза его забегали.

— Я хотел тебя поцеловать…

— Ну, кто бы сомневался, — закатила я глаза.

Предсказуемость Сэма — первый его недуг.

— Тогда я, можно сказать, любил тебя.

— В десять лет? Это глупо, Сэм! В десять лет люди слишком бестолковы, чтобы любить.

— Да, наверное…

Ровно пять секунд тишины, которую затем в клочья разорвала сбивчивая речь кудрявого полицейского:

— Ты только не подумай, сейчас всё прошло. Если я кажусь тебе навязчивым, то… ну, я просто пытаюсь быть вежливым, я соскучился по тебе, но ничего такого.

— Ладно, — пожала я плечами, — а я так надеялась…

— Да брось!

Всё-таки детство вспоминать можно, раз оно способно вызывать смех. Выходит, зря я жалуюсь, зря проклинаю Энгриля. Старик просто ни черта не умел, кроме как убираться и ловить плохих людей.

А я просто жила одной ненавистью к нему, нечем было затмить её.

Мы дошли до жилища Харона.

Дом на самом берегу крупного ручья, ветхий, с дырявой крышей, словно разбитой скорлупой. Дверь завалена балками и кирпичами, окна заколочены, стены крошатся на глазах. Бездомные побрезгуют жить в этом месте.

Я уверенно двинулась к гнилому зданию, а мой надзиратель замешкался в металлической арке, служившей раньше воротами.

— Он живёт здесь? — тупо спросил он, окидывая взглядом сырые кирпичи.

— Чтобы никто не догадался.

— С этим он не ошибся, — полицейский всё же пошёл следом за мной. — А как ты нашла это место?

— Нашла тех, кто знает.

— А потом на тебя напал маньяк, — продекламировал великую мудрость Сэм. — В самом деле, осторожнее нужно быть. Тут каждый третий — не маньяк, так отморозок.

— Да, Сэм, — с полным безразличием отмахнулась я, — ты прав, я очень глупо себя веду.

В густых кустах близь восточной стены валяется лестница. Старая, трухлявая и, разумеется, ненадёжная. Приходиться пользоваться тем, что есть. Сэм помог мне приставить её в том месте, где она упирается в дыру, ведущую на чердак.

Кудрявый однокашник хотел что-то предложить, но я уже полезла наверх. Скрип напоминает кряхтение столетнего голодного вампира, лестница шатается, а перекладины уходят из-под ног. Благо мне не впервой выполнять этот опасный трюк.

Сэм полез медленнее с явной опаской: деревянное нечто под ним вопит громче. Оказавшись наверху, он не преминул выругаться.

Перед нами раскинулась огромная дыра во всю площадь перекрытия. Падать, если что, придётся до самого подвала.

В полутьме не так просто разглядеть заповедные выемки в стенах. Используя их, как ступени, я быстро спустилась на небольшую площадку. С неё перепрыгнуть на узкую полоску фундамента, пройти до бетонной лестницы и можно спускаться в подвал.

— Тут расшибиться можно, — посетовал еле поспевающий Сэм.