Гилберт Сози, он же Шальной, — главный дебошир в Гаваре, участник каждой драки в «Тёплых огнях», за ним порой наведываются лешие… боюсь представить, какие у него дела с лесными разбойниками. Шального хотели повесить сразу же после первого убийства, но улик не было. Их и сейчас нет, кроме крайне паршивой характеристики на громилу.

Дом номер три по улице Ильвеса, участок почти у самой реки. Во дворе навалены пустые ящики, растёт раскидистая вишня. Стучимся в дверь.

На пороге появился Гилберт: махина выше меня на полголовы при учёте, что я-то в карликах не хожу. Бритая голова так и светится на солнце, на лице застыла недоумённая гримаса:

— Марк? Чего пожаловал?

— Дела, Гилберт. Вчера был застрелен свидетель, видевший Душегуба — надо проверить всех, у кого есть огнестрельное оружие.

— Ты же знаешь, я на такое не пойду, — почувствовал себя крайне неловко Шальной. — Дать по лицу — запросто, но вот убить…

— Взглянуть на ствол я, всё же, должен.

Задумчиво почёсывая лысый затылок, здоровяк впустил меня и повёл за собой. В просторной комнате я первым делом приметил Синди с книжкой в руках — беременная жена Гилберта. Несмотря на дурной нрав и свирепый внешний вид, Шального женщины любят, буквально стоят в очередь.

Повезло вот Синди.

— Добрый день, Марк, — поприветствовала она белозубой улыбкой. — Как работа?

— Привет. Работа идёт бодро, к несчастью… Как малыш?

— Всё в порядке, спасибо. Мы вот с Гилбертом думаем, что будет девочка.

Не слишком довольный отец порылся в большом ящике, где должен лежать пистолет и патроны. Достал потрёпанную коробку синего цвета — неказистый тайничок.

— У меня же будет ребёнок скоро, — словно оправдываясь, промычал хозяин дома. — зачем бы я стал чужих убивать?

В коробке спрятан крупный ствол, чёрный, состояние не очень, но вполне рабочее. Первым делом я проверил гарь в стволе — чисто, хотя можно было элементарно почистить. Обойма не вставлена — лежит отдельно полная патронов.

Последние, к слову, необходимо пересчитать: девять в обойме, ещё пятнадцать рассыпаны в коробке. Всего двадцать четыре — именно столько у Шального было на момент предыдущей проверки, значит, за это время пострелять ему не доводилось.

Скорее всего…

— Всё в порядке, — кивнул я, занося соответствующие записи в журнал.

Гилберт даже расслабился, выдавил из грубого себя глуповатую улыбку. Никто не скажет точно, но, говорят, он начал меняться. Крупный синяк, впрочем, говорит об обратном.

— Что с глазом?

— Подрался позавчера в баре. Никого так особо не бил, сдерживался.

— Аж все руки в кровь разбил, — язвительно вставила Синди, скрываясь за книжкой.

— Да не разбивал я, — принялся оправдываться Шальной, а сам украдкой окинул взглядом костяшки, в самом деле покрытые свежими шрамами.

Ну, касательно этого — не мне его судить. Когда солнце светить перестанет, Гилберт по-прежнему будет напиваться в барах и бить людей по роже. Главное, что он, похоже, не имеет отношения к убийству Франтишека Палацки, а заодно и шестерых детей.

Пробуждаться пьяным и видеть перед собой гостей входит в привычку. Разодрал глаза под аккомпанемент тихо громыхающего содержимого моего сундука. Это вновь Кейт припёрлась возмущать моё хроническое затворничество. Пронаблюдал за брюнеткой пару минут, прежде чем она соизволила обернуться.

— Ты уже проснулся, — с сожалением захлопывает сундук, заполненный, в основном, мусором и пустыми бутылками. — Я пыталась тебя разбудить…

— Но решила, что поковыряться в моих вещах будет не лишним.

Проклинать алкоголь за боль в голове должно всякому алкоголику — я не стал исключением. Особенно он наказывает за попытки встать. Где тут мои сапоги?

— Я искала оружие.

— Честное признание. Нет, ствола у меня нет, а если и был бы, продавать не стал, особенно таким вспыльчивым и резким девкам, как ты…

— Не собиралась покупать, — окинула Кейт взглядом бликующие зеркала.

Опять впихивать ноги в сапоги и бороться со шнурками. Есть вещи, которые своей банальностью вкупе с безграничной способностью раздражать, удивляют всё моё естество.

— Не собиралась покупать? — прихрюкнул я. — Выходит, своровать?

— Мне не нужно оружие. Просто вчера произошло очередное убийство…

— И ты, ведомая то ли желанием меня выгородить, то ли подлым подозрением, задумала убедиться, не мог ли я укокошить несчастного. Это, в самом деле, так интересно.