– Для чего они нужны?

– Мы должны посадить их. Это нарциссы. Ну, они прямо сейчас не выглядят похожими на нарциссы, потому что всего лишь луковицы.

Посадить? Я заглядываю в мешок с пометкой “Каскад”.В нем, наверное, больше тридцати луковиц. Я, прихрамывая, иду к следующему мешку”Лимонные Дольки”. И в этом мешке их больше, чем в первом.

– Не смотри так испуганно, Маргарет, - произносит миссис Рейнольдс.
– Это тебе не к лицу.

Я хватаю несколько луковиц со следующего мешка, помеченного как “Одебон”. У меня за спиной миссис Рейнольдс говорит:

– Даже не думай о том, чтобы садить их сразу. Во-первых, тебе нужен план.

– План?

– Конечно. Ты когда-нибудь что-нибудь сажала?

– Только какие-то травы в садике. Но это был маленький вазон, который мы забрали домой на День Матери.

– Не луковицы?

Я качаю головой.

Миссис Рейнольдс выглядит обеспокоенной.

– Давай я расскажу тебе кое-что о нарциссах, Маргарет. Они пахучие, прекрасные и морозостойкие.

Я разглядываю все выстроенные восемь мешков.

– Все это нарциссы?

– О да. Но каждый из них имеет свой собственный уникальный аромат и индивидуальность.

Надо же. Я вообще не очень много знала о цветах, не говоря уже о тонкостях. Моими любимыми были одуванчики, потому что когда мы были помоложе, я и Лия отыскивали и вырывали все одуванчики с газонов наших соседей. Мы напевали про маму, родившую ребенка и оторвавшую ему голову, резким движение мы срывали вершинки цветов от стеблей, когда пели слово «оторвать». Хотя технически одуванчики не цветы ,а сорняки.

– Для начала тебе нужна лопата, - говорит моя работодательница, прерывая мои грезы.
– Я думаю, одна есть в гараже.

Я вернула луковицы в соответствующие им мешки, а затем направилась к отдельно стоящему гаражу в задней части двора. Это большое, двухэтажное строение. Желтая краска, хотя и потрескалась и отслоилась за годы запущения, но она же и указывает на то, что когда-то это место была предметом гордости хозяев. Сбоку есть лестница, ведущая на второй этаж. Грязные, пыльные окна в среднем обрисовывают состояние верхней комнаты. Это своего рода офис? Приватная комната?

Дверь гаража закрыта, так что я должна поднять ее, полагаясь лишь на свои силы, что не очень-то легко.

С громким скрипом протеста, дверь наконец-то поднимается, раскрывая припаркованный внутри черный Кадилак.

В гараже темно и полно паутины. А это значит, что в этом месте полно пауков. Как же я не люблю такие места.

Мэгги, ты можешь сделать это. Когда я углубляюсь в темное помещение, мои глаза ищут пауков. Моя мама обычно шутила надо мной, говоря, что у меня развилось периферийное зрение специально для обнаружения восьминогих существ.

Лопата висит на стене недалеко от входа. Хорошо. Я медленно продвигаюсь вперед, протягиваю руку и хватаюсь за ручку лопаты. После того, как я хватаю её, я выдыхаю, даже не понимая, что сжимаю лопату. Я поспешно выхожу из гаража и направляюсь обратно к миссис Рейнольдс, убедившись, что как минимум немного паутины ухитрилось приклеиться ко мне.

– Я принесла её, - произношу я, протягивая лопату, как ценный трофей.

На женщину, по её выражению, это не произвело большего впечатления.

– Во-первых, нам надо подготовить почву.

Я подхожу к пустой клумбе и начинаю ковырять лопатой грязь, чтобы разрыхлить её. Я делаю это несколько минут. Это не так уж и плохо.

Миссис Рейнольдс подкрадывается ко мне сзади.

– Подожди.

Я оборачиваюсь. Женщина держит длинный халат с розовыми и зелеными цветками на нем.

– Что это?
– спрашиваю я.

– Мой комбинезон. Надень его. Так твоя одежда будет чистой.

– Миссис Рейнолдс, я не могу это одеть.

– Почему нет?

Миссис Рейнолдс зажимает комбинезон, большое уродливое домашнее платье. Я и так застенчива и не нося что-то, что, вероятно, имеется в шкафу у моей двоюродной бабушки Генриетты.

– Это…не мой размер, - неубедительно произношу я.

– Не будь дурочкой, комбинезоны подходят всем. Один размер для всех. Надень её.

С неохотой, я беру комбинезон и одеваю ткань через голову. Платье висит на мне как палатка.

Миссис Рейнолдс отходит назад и осматривает меня.