Кафетерий странное место. Самых популярных можно заметить сразу. Они громко и много смеются. Обычные люди сидят со своими собственными друзьями, совершенно отдельно от обеденных столиков самых популярных.

Я была популярной. Большинство спортсменов в Раю популярные. Но сейчас я одиночка, которая даже не общается с обычными людьми, даже с самыми ничтожными из них.

Одиночки сидят сами по себе, разбросанные по всей столовой. Они едят в одиночестве, затем быстро уходят.

Я никогда не знала, куда уходят одиночки: они просто исчезали во время обеденного перерыва. Но теперь, когда я одиночка, мне известно их тайное место.

Школьная библиотека. Это их таинственное место, куда они могут пойти, чтобы их не видели.

Калеб не боится внимания. Вчера он пошел прямо в кафетерий, голова была высоко поднята, словно бы он сам был Мистером Майером. Затем он подошел прямо к Кендре Грин и сказал что-то, что заставило ее улыбнуться. Я клянусь, что все в комнате молчали, наблюдая за их воссоединением. Знает ли он, что Брайэн и Кедра встречаются? То, как Калеб уставился на ее задницу, когда она уходила, заставило меня подумать, что он не обращал внимания на то, что происходит, потому что был в тюрьме. Некоторые вещи не меняются.

Я отдёргиваю шторы с окна и смотрю на окно Калеба. На часах чуть больше трех утра. Вероятно, он спит беззаботно, словно младенец.

Но нет. Свет включен, и я вижу его силуэт, измеряющий шагами комнату.

Я задергиваю шторы, выключаю свет и спешу обратно в кровать. Я не могу приняться за старые привычки, только не сейчас, после всего, что произошло.

Реальность такова, что я была влюблена в Калеба с первого класса.

У него была привычка дразнит меня и Лию, когда мы играли со своими куклами Барби и одевали их в костюмы. Но когда нам нужен был мальчик для роли в нашем шоу, мы всегда могли заставить его играть с нами. И если мы делали балет-шоу, мы могли рассчитывать на то, что он будет членом аудитории, когда мы делаем па и балетные приседания перед ним, а наши сердца буквально выпрыгивают из груди.

Но время, когда я по уши влюбилась в Калеба Бекера наступило в шестом классе, когда он взял вину на себя за сломанную мной керамическую статую его матери, которая досталась ей от великой-превеликой-прабабушки, а ей от бывшего президента США.

Лия готовилась наверху, а я ждала в гостиной. Мы собирались поиграть в теннис в парке. Калеб удивил меня, пролетев по лестнице со световым мечем из Звездных войн в руках, размахивая им по сторонам. Я засмеялась и подняла свою ракетку, как оружие против него. Он стал наступать на меня с саблей, а я повела своей ракеткой, чтобы блокировать удар. Я рассчитывала на остановку его меча, а не на битье керамического бюста на комоде его матери.

Его мать услышала грохот и прибежала. Калеб сказал, что это его вина, он играл с саблей. Он никогда не говорил, что на самом деле это я разбила статую; он даже не называл меня своей соучастницей. Я была слишком напугана в тот момент, чтобы сказать правду, даже когда я узнала, что он был наказан на месяц. Неосознанно, он стал моим героем.

После этого, я привыкла смотреть на Калеба через свое окно, когда он играл в мяч со своими друзьями или же проводил встречи Бой Скаутов в своем доме. Когда мы были в седьмом классе он начал косить газон, слушая музыку. Я вряд ли бы смогла сосредоточиться на своей домашней работе, когда смотрела за его маневрированием и возвращением обратно через весь газон с косилкой, его мускулы собирались под футболкой, когда он поднимал с земли крошечную травку и совал в мешок.

Иногда он замечал мой взгляд и махал мне. Иногда я для пробы махала в ответ, но затем задергивала шторы и держала их плотно закрытыми в течение недели, так что он никогда не знал, что я на самом деле чувствую к нему. В другой раз я претворилась, что не вижу его, хотя, полагаю, он знал, что я подглядываю.

Калеб никогда не намекал на то, что я ему нравлюсь больше, чем друг. Он просто был дружелюбен со мной. А я просто продолжала надеяться, что в один прекрасный день он увидит меня, как девушку, а не как противную подружку его сестры-близнеца.

У него были подружки на протяжении многих лет, но никогда он не был серьёзен в отношении них. До появления Кендры.

Они начали встречаться в начале девятого класса. Кендра тусовалась в его доме каждый день после школы; они были неразлучны с самого начала. Каждый раз, когда я случайно смотрела в окно и обнаруживала их в тесных объятиях, мое сердце, полное надежд, понемногу распадалось на меленькие кусочки.

Тогда и уехал мой отец. И вот тогда я, отчаянно ждала отца и Калеба, чтобы они полюбили меня так, как любила я их.

Что я могла сделать, чтобы те, кого я любила, любили меня в ответ? Единственное в чем я была хороша - это теннис. Таким образом я тренировалась и играла, и бросала вызов сама себе на протяжении всего лета между девятым и десятым классом. Наверное, поскольку Калеб узнал, что я была единственное десятиклассницей в школьной спортивной команде, он заметил меня. При этом я отправляла своему папе статьи из местной газеты о мои успехах, никогда не забывая добавить поставленные задачи тренера по теннису, которые я выполню в чемпионате штата Иллинойса в октябре.