— Благослови меня, о избранница Элегбы, любимица богов, та, в ком мертвые ищут утешения.

Со стороны все это выглядело и комично, и жутко одновременно: невероятно толстая женщина, похожая на гигантскую каракатицу, ползала по кухонному полу, что-то крича и отбиваясь от Аурелии, пытавшейся ее поднять.

Наконец она доползла до Айзы, бросилась к ее ногам и обхватила их с таким отчаянием и страстью, с какой утопающий хватается за соломинку.

— Благослови меня! Благослови меня! — завыла мама Ша в исступлении.

От всех пережитых волнений месячные у Айзы начались на пять дней раньше. Аурелия же чуть не лишилась чувств: впавшая в неистовство негритянка, которая, очевидно, чего-то хотела от ее дочери, стала последней каплей для и так уже смертельно усталой и морально опустошенной женщины.

Тогда ситуацию спас Марко Замбрано. Каким-то чудом он уговорил маму Ша отпустить ноги Айзы и помог той вернуться в кресло. Затем он, как мог, постарался успокоить Аурелию, которая, желая защитить дочь и вооружившись сковородкой, готова была уже броситься на маму Ша.

— Но разве вы не понимаете? — отдышавшись, спросила наконец мама Ша. — Не понимаете? Эта девочка избрана Элегбой. Этого нельзя не увидеть, нельзя не почувствовать. Только один раз более двадцати лет назад я видела нечто подобное. Только один раз в жизни я видела человека, которого отметили боги. Но та девушка не обладала и половиной той власти, которая есть у вашей дочери. — Она простерла руки над столом. — Хотя бы к моей руке прикоснись, маленькая! Прикоснись, чтобы я могла спокойно умереть.

Однако вместо нежного прикосновения Айзы она получила шлепок от Марко Замбрано, который грубо перехватил ее руки.

— Пойдемте! — громко сказал он. — Разве вы не видите, что напугали их? И не рассказывайте никому о ней, хорошо? Вряд ли ей понравится, что люди будут при ее приближении бросаться на колени.

— Но она должна к этому привыкнуть! — возразила мама Ша как ни в чем не бывало. — Или нет?

Айза лишь молча покачала головой.

— Но как это возможно? — не унималась мама Ша. — Разве тебе никто не говорил, что ты избрана богами?

— Прекратите нести чушь! — закричала Аурелия. — Что за ерунду вы несете?! Какие еще боги, какое еще избрание?! Мою дочь никто и никуда не выбирал! Она просто чересчур развита для своего возраста, вот и все!

— Как вы можете такое говорить? Вы с ума сошли!

— Да нет, это вы сумасшедшая!..

— Мама Ша! — вклинился в перебранку Марко Замбрано. — Почему вы позволяете себе вести себя подобным образом в моем доме? Почему оскорбляете мою гостью, называя ее сумасшедшей? Я никогда не думал…

— Да, нужно быть сумасшедшим, чтобы отвергать благословение небес! И только сумасшедшая станет утверждать, глядя на избранницу богов, что она всего лишь развита не по годам! — прервала его мама Ша. — Да это заметит даже самый бестолковый… — Она снова пристально, с осуждением посмотрела на Марко Замбрано: — Разве ты не видишь?

Замбрано было нечего возразить. Впрочем, даже Аурелия никогда не понимала до конца свою дочь, поведение которой, положа руку на сердце, часто считала странным. Мама Ша, в ответ на свой вопрос получившая лишь настороженное молчание, поняла, что победила, и продолжала с еще большим напором:

— В моей стране тебя бы сделали царицей, а на Гаити тебе бы поклонялись как богине. Но гаитяне люди плохие, дочка. Держись от них подальше, потому что они превратили кристально чистые воды магии вуду в кровавую реку, отделив ее от природы и заставив служить себе. Ты свет, а они захотят превратить тебя во владычицу тьмы. — Она бросила на Айзу полный обожания взгляд. — Когда ты прибыла на Басе-Терра, дочка?

— Три дня назад.

— Три дня! — возбужденно воскликнула мама Ша. — Мое сердце меня не обмануло. Вот уже три дня, как мои мысли неотступно связаны с этим домом. Что ты здесь делаешь?

— Позирую дону Замбрано.

Мама Ша подскочила, будто змея впилась ядовитыми зубами прямо в ее необъятный зад, и закричала так, что все присутствующие невольно вздрогнули.

— Нет! Никто не имеет права тебя рисовать! — Она резко повернулась в сторону Марко Забрано: — И ты тоже сумасшедший! Она не может быть нарисована! Иначе на тебя обрушится гнев Элегбы.

— Вы меня, конечно, извините, но я уже по горло сыт вашими глупостями, мама Ша, — последовал весьма неучтивый ответ. — Не вынуждайте меня быть грубым! Или вы ведете себя прилично, или я буду вынужден попросить вас уйти.