Она весело кивнула, одновременно опустила руку и крепко сжала в ладони его торчащий, словно подпорка в баре первого класса, член.

— А ты он и есть, милый, — ответила она как ни в чем не бывало и вежливо, словно не делала в эту самую секунду ничего предосудительного, улыбнулась второму помощнику капитана, который ответил ей такой же улыбкой. — Мой муж был послом, и я первые четыре года провела на балах и приемах, но пришла к выводу, что сношаться со всем дипломатическим корпусом, аккредитованным в Лондоне, очень скучно, о чем тут же поставила в известность мужа. Он был очень расстроен, так как любил меня по-настоящему. А потом я сбежала с одним из сутенеров, который заставил меня работать там, где ты меня и нашел.

— Где же сейчас этот сутенер?

— Думаю, разыскивает нас. — Она еще раз с силой сжала его член, заставив Дамиана Сентено согнуться вдвое, чтобы не выдать себя. Она же, по-прежнему сохраняя невинный вид, будто говорила о погоде или о превосходном качестве мартини, добавила: — Однажды я решила посвятить себя одному клиенту — шоферу грузовика. Мой сутенер, когда узнал об этом, так разозлился, что избил меня чуть ли не до смерти, а бедному шоферу изрезал все лицо. — Она покачала головой и закончила: — Этот дурак из Марселя очень груб. Очень груб, но меня такие вещи только развлекают.

— Тебе было весело, когда он бил тебя или когда полосовал ножом лицо того типа? — Получив на свой вопрос утвердительный кивок, Сентено не мог не спросить: — Почему? — И тут же жестом руки остановил ее. — Не торопись отвечать. В Легионе я знавал много шлюх, похожих на тебя. Хотя они, конечно, принадлежали к другому классу.

Муньека Чанг смешно скривила губки и одновременно ослабила хватку, давая тем самым понять, что игра окончена, и выражая удовлетворение его реакцией.

— Все мы, закоренелые проститутки, одного поля ягоды, каково бы ни было наше происхождение, образование или возможности, дарованные нам жизнью, — сказала она. — Нам это нравится! Мы шляемся по миру, охотясь за сказочным оргазмом, который однажды, будучи еще подростками, выдумали себе. Теперь мы верим в то, что он нас где-то ждет. Ничто на земле — ни социальное положение, ни богатство, ни любовь, ни уважение людей — не может заставить нас забыть о нем. Каждую ночь после очередной неудачи мы пытаемся убедить себя в том, что в следующий раз обязательно его поймаем, ибо в нашей жизни вот-вот должен появиться мужчина, который вырвет его из самых наших внутренностей… Потому что даже мы не знаем, где на самом деле находится этот проклятый оргазм.

— И что, он никогда не наступает?

— Естественно, нет. Никогда не наступает, потому что его не существует. Но стоит нам это осознать, как все — нам крышка. Мы падаем бесконечно низко, разрушаем собственную жизнь, но отказываемся до конца признать, что все это время гонялись за призраком. Мы говорим, что его не существует, но в душе все равно продолжаем надеяться на чудо… и обычно заканчиваем свою жизнь на углу, прося милостыню.

— Так значит, и ты из таких?

— Выходит, так.

— Считаешь, что это твоя судьба?

— Конечно.

— А у тебя есть силы, чтобы отказаться от этого?

— Да, — ответила она серьезно. — Однако я не хочу отказываться. Мы словно наркоманы или алкоголики. Можем избавиться от недостатков, но как только это делаем, тут же приходим к выводу, что такое существование и ломаного гроша не стоит. Думаю, ты со мной согласишься, что лучше быть живой проституткой, чем раскаявшимся мертвецом. По крайней мере, мы помогаем людям разрядиться.

— Невероятно! — Дамиан Сентено глубоко вздохнул от удивления. — Совершенно невероятно! Если бы я не встретил тебя в грязном борделе, я бы поклялся, что ты одна из этих экзальтированных дамочек, которая пытается шокировать меня, чтобы вызвать к себе интерес.

— Послушай! — весело воскликнула она. — «Экзальтированных»… Какие, оказывается, слова ты знаешь. Где ты этому научился?

— Думаю, там же, где ты научилась своему ремеслу: в борделе. — Он отпил большой глоток из своего бокала, облокотился на стойку и посмотрел на нее так, словно видел впервые: — Скажи мне одну вещь — думаешь, что со мной ты сможешь достичь этого волшебного оргазма?

— Почему вы всегда спрашиваете одно и то же? — спросила Муньека. — Нет. Я так не думаю. Я тебе уже сказала, что это недостижимая мечта. Только однажды один тип, один из атташе посольства, был очень близок к тому, чтобы воплотить мою мечту в жизнь.

— И что особенного в нем было?

— Он чуть не умер. — Она коротко хохотнула и чуть не захлебнулась мартини. — Я сидела на нем, занимаясь тем, чем надо, и вдруг у него случился сердечный приступ. Он умирал между моих ног. Мысль о том, что эякуляция будет последним делом в его жизни, возбудила меня до крайности. — Она с отвращением прищелкнула языком. — Тем не менее, когда я уже было подумала, что сейчас достигну своей мечты, он влепил мне такую затрещину, что я полетела на пол. Я была готова придушить его, чтобы достичь своего, а он взял и не умер.

— Это жутко. Ты настоящая скотина.

— Великий оргазм, как древнее божество, требует жертв. И если ты умер ради того, чтобы кто-то его достиг, то, значит, смерть твоя наступила не зря.

— Ты сумасшедшая!

— Возможно, — согласилась она. — Но не более, чем ты, человек, который провел всю жизнь на войне, из-за пустяка или из-за денег убивая людей. В конце концов, я никому, кроме самой себе, моего бедного мужа и того полудурка, которого чуть не угробила в ту ночь, зла не делала. — Она снова весело улыбнулась. — Кто бы мог подумать. Мы оба здесь, в новых нарядах, такие все из себя утонченные, элегантные. Если нас кто увидит, то примет за парочку зажиточных буржуа.