— Потому что умерли люди. Слишком много людей! — ответила Аурелия. — Если бы люди не стали болтать о ее даре, те мальчишки никогда бы не пришли смотреть на нее и не подрались… — Она начала расставлять тарелки, и ее резкие движения говорили о крайней степени раздражения. — Я не хочу, чтобы и по эту сторону океана история повторилась. Айза красавица. Хорошо! Она очень красива! Так тому и быть! Но не будем подливать масла в огонь. Я хочу, чтобы моя семья была нормальной! — И тут вдруг она вздрогнула, словно внезапно вспомнила что-то страшное. — Кстати! Ваша сестра уверяет, что прошлой ночью к ней приходил дон Матиас Кинтеро и что он был мертв. Может, кто-нибудь из вас знает, кто его убил?

Марко Замбрано возвратился из Пуэнт-а-Питр намного раньше, чем планировал. Он пришел, когда все еще сидели на веранде, любуясь красавицей луной, восходящей над спокойным, кристально чистым океаном. Она подглядывала за людьми сквозь резные ветви пальм, растущих на юго-западном мысе острова, а ее отражение плескалось в теплых волнах.

Замбрано был весел, и первое, что он сделал, так это бросил на стол бумаги, которые держал в руке.

— Ваши документы! — торжественно произнес он. — Все улажено! У вас есть разрешение на трехмесячное пребывание, и вашему родственнику сообщили, что вы находитесь здесь, живые и здоровые.

— Родственник? — тут же встревожилась Аурелия. — Что за родственник? У нас нет родственников.

Марко Замбрано удивленно посмотрел на нее.

— Да, действительно… Похоже, раньше вы говорили мне об этом, — согласился он. — Но Дувивьер утверждает, что в Гваделупе у вас есть родственник, который интересуется вами.

— Как его зовут?

Марко растерялся, явно не понимая, почему сообщение о родственнике вызвало такой переполох среди его гостей.

— М-м-м-м… Я не знаю. Кажется, он говорил мне, но я не запомнил его имени…

— Дамиан Сентено?

Этот вопрос задала Айза, и Марко Замбрано вдруг охватило неприятное, тоскливое чувство.

— Да… Да, думаю, именно это имя мне и назвали. В данный момент этот человек находится на Барбадосе, и морское ведомство Мартиники отправило ему телеграмму. — Он посмотрел поочередно на каждого из присутствующих и нерешительно спросил: — Вы сделали что-то нехорошее?

Он не сразу дождался ответа. Себастьян первым нарушил молчание, решив, что человек, столь любезно предложивший им приют, заслуживает правды. Он подробно рассказал ему обо всем, что произошло за последние месяцы, начиная с той самой проклятой ночи на острове святого Хуана.

— Айза утверждает, что дон Матиас умер, — сообщил Себастьян. — Однако даже смерть хозяина не смогла остановить Дамиана Сентено. Святые небеса! Америка казалась нам такой большой и такой далекой, но мы ошибались. Мы еще и доплыть не успели, как он нашел нас!

— Но здесь не Лансароте, — возразил Марко Замбрано. — Здесь он вам ничего не сможет сделать. Полиция…

— Для Дамиана Сентено полиции не существует, — вступила в разговор Аурелия. — Он пересек океан, чтобы убить моего сына, и полиция не сможет его остановить. Он найдет способ сбежать.

— Дувивьер сделает все возможное, чтобы помешать ему высадиться на острове.

— Как? Он станет наблюдать за всем побережьем? Проверять все лодки, яхты и корабли, которые подходят к берегу? А если ему это все удастся каким-то чудом, как долго он сможет держать оборону? Уверяю вас, Дамиан Сентено сумеет добиться своего. На самолете, морем, вплавь или даже пешком по океанскому дну, но он доберется до острова. Я не знаю почему, но для этого человека убить Асдрубаля, похоже, дело принципа. И как только можно так далеко зайти в своей мести? Неужели дон Матиас думает, что после смерти Асдрубаля его несчастный сын обретет покой на том свете?

— Он ничего не думает, мама, — возразила ей Айза. — Дон Матиас уже знает, что покоя не будет ни для него самого, ни для его сына. Но сейчас он уже не сможет остановить Дамиана Сентено, даже если очень этого захочет.

— Почему?

— Потому что он мертв, а Дамиан Сентено жив.

Айза надолго замолчала, размышляя над чем-то, ведомым только ей.

— Ты помнишь татуировку, которая была у Сентено на плече? — заговорила она наконец. — Сердце, пронзенное штыком. Прошлой ночью я видела такую же татуировку у дона Матиаса, когда он опирался о спинку моей кровати. — Она повернулась к братьям и спросила: — Что она может означать?

Но на вопрос ее у них ответа не было, только лишь смутные догадки и предположения. Впрочем, ее на самом деле волновал не сам рисунок, ее волновал человек, его носивший, — его она хотела понять, в его душу жаждала заглянуть.

— Он будет один?

Все знали, что на Лансароте к нему присоединилось еще шесть головорезов, а это значит, что кто-то из них вполне мог управлять катером, который они видели во время своего нелегкого перехода по океану. Возможно, все они по-прежнему следуют за своим предводителем. Хотя может статься, что Сентено оставил подле себя лишь одного из них, самого преданного человека, или вовсе решил пуститься в путь в одиночку, подгоняемый лишь мстительной яростью.