Она поставила свой бокал и не спеша зашагала между столиков, чтобы выйти на палубу, где, опершись на перила, стала любоваться огромной яркой луной, взбиравшейся на горизонт.

Дамиан Сентено по-прежнему сидел за стойкой бара и пил, наблюдая за тем, как мужчины невольно поворачивали в сторону его спутницы головы. Он не сомневался, что Муньека Чанг женщина, без сомнения, привлекательная.

Она ему нравилась. Ему нравилось ее тело, маленькое и упругое, ее удивительного оливкового цвета кожа, ее утонченное и одновременно жестокое лицо, наглый взгляд и поистине дьявольский характер.

В ту же самую ночь старший помощник капитана, белобрысый и надоедливый голландец, лез из кожи вон, чтобы привлечь внимание Муньеки, большую часть ужина буквально пожирая ее глазами и отпуская различные комментарии на немецком языке, дабы ее «муж» ничего не мог понять. Дамиан Сентено все это время наслаждался, представляя себе выражение лица проклятого голландца, если бы тот узнал, что всего лишь день назад он мог прийти в бордель Форт-де-Франс и овладеть ею, заплатив лишь несколько франков. Однако Дамиан Сентено вскоре вошел во вкус и старательно изображал довольного жизнью женатого мужчину. Они даже потанцевали, тесно прижавшись друг к другу.

Час спустя он повел Муньеку прогуляться по палубе и вскоре заметил, что возбужденный старпом подглядывает за ними в морской бинокль.

— Жаль, что такая женщина, как ты, тратит свою жизнь на бордель, — произнес он задумчиво, засмотревшись на море, когда они остановились на носу судна. — Ты могла бы далеко пойти.

— Я и пошла далеко, — как ни в чем не бывало ответила она. — Это в той, прежней жизни мне казалось, что я размениваюсь. — Она прижалась к нему, и его тут же охватило возбуждение. — Но я больше не хочу говорить на эту тему. Завтра мы сойдем на одном из самых прекрасных островов в мире и устроимся в самом восхитительном отеле из всех, какие я знаю. Единственное, чего я хочу, так насладиться этим сполна. И тобой, кстати, тоже.

Дамиан Сентено не мог не согласиться с Муньекой в том, что отель на Барбадосе был одним из самых красивых и удобных на всем Архипелаге. Здание в викторианском стиле было выстроено у живописного, поросшего пальмами пляжа с кораллового цвета песком, а окна его смотрели на темно-синие воды моря.

В салонах царил приятный полумрак, слуги носили ливреи, а в огромном зале ресторана под потолком летали обрывки светских разговоров. Все это контрастировало с бездонным голубым небом, крикливыми нарядами местных жителей, их громогласным смехом и неприличными танцами.

Казалось, что здесь, на этом островке Британии, каким-то чудом выросшем в самом сердце Карибского моря, Муньека Чанг, которая вела себя как самая настоящая леди, наконец-то оказалась на своем месте.

На следующий день они спустились в Бриджтаун, где надменный портовый служащий, весь из себя англичанин, сообщил им, что он, конечно, неизмеримо сожалеет, но у него нет информации об испанском паруснике под названием «Исла-де-Лобос». Однако он с превеликим удовольствием, в рамках служебных полномочий, отправит запрос во все порты, принадлежащие Британии, и, возможно, разыщет пропавший баркас.

Остаток утра они провели, гуляя по шумному городу, где чернокожие, словно уголь, малыши изо всех сил пытались продать им всевозможные сувениры, а вечером обошли неописуемо сказочный остров, занявшись любовью на одном из уютных, скрытых от посторонних глаз пляжей.

Дамиан Сентено впервые прикоснулся к жизни богатого человека, о которой он мечтал все пятьдесят с лишним лет лет, что жил на свете.

По завершении ужина он вышел подышать свежим ночным воздухом, держа в одной руке пузатый бокал с коньяком, а в другой — толстую гаванскую сигару. Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что эта охота приносит ему ни с чем не сравнимое наслаждение и что, если бы это было возможно, он убил бы Пердомо не один, а сотню раз, тысячу раз подряд он бы содрал с них шкуру, чтобы только не заканчивать своего путешествия.

Затем, прежде чем удалиться в свою роскошную спальню и снова заняться любовью с Муньекой Чанг, он попросил служащего, чтобы тот отправил телеграмму в портовый офис Форт-де-Франс на Мартинике с просьбой: любые сведения об «Исла-де-Лобос» пересылать в этот отель.

Он даже в самом кошмарном сне не мог себе представить, что спустя двадцать четыре часа уже получит ответ.

— Ночью ко мне приходил дон Матиас.

Аурелия прекратила подметать густой щеткой из свиной щетины грязный кухонный пол и посмотрела на дочь, которая гладила брюки Марко Замбрано, подаренные им Асдрубалю:

— Что он тебе сказал?

— Ничего. Ничего не сказал. Он тихо стоял у кровати и пристально смотрел на меня, как обычно смотрят мертвецы.

— Ты уверена в том, что он мертв? Ведь это не может быть простым сном.

— Я не спала. Начинало светать, и ты дважды повернулась в кровати, будто тоже увидела его.

— Я ничего не видела. И мне ничего не снилось.

— А я вот видела. Он был мертв. Но вот только умер он не сам. Его кто-то убил.

— Кто?

Девушка пожала плечами и снова сосредоточилась на глажке: