- Вот уж повеселимся, - сказал мрачный Францл.

 Остальные солдаты просто использовали весь свой богатый запас ругательств. Фом и Францл стали боксировать, просто чтобы согреться.

 - Нашли время для дурачества! – прикрикнул на них Иоганн.

 - Я посмотрю на тебя через час…

 Поскольку выбора не было, парни начали устраиваться на ночлег.

 - По крайней мере, тут просторно. – Засмеялся неунывающий казак.

 - Есть где разгуляться сквознякам….

 Единственный фонарь «летучая мышь» давал скудный свет, но его хватило, чтобы высветить провод, протянутый через сарай на высоте одного метра от пола.

 - Что это такое? – спросил осторожный Майер.

 - Пускай себе висит, есть он не просит.

 Солдаты не озаботились тем, чтобы убрать его. Они просто сбились в кучу, чтобы стало теплее, и попытались уснуть. Мороз как ядовитая рептилия проникал сквозь одежду и одеяла, кусая за пальцы ног и рук, проползая по рукам, бёдрам и вниз по спинам.

 - Какая холодина!
– решил озябший Иоганн.
– Если не смогу заснуть в течение четверти часа, то пойду наружу и буду бегать всю ночь.

 Однако уже через минуту прогремел глухой взрыв. В первый момент после испуга он осознал, что ещё жив и сарай на месте. Но пришлось поспешно выбежать наружу.

 - Ах вот оно что! – крикнул Францл и нервно добавил: - Второй сарай разнесло на куски, его как не бывало.

 - Неужели сюда долетели русские снаряды?

 На месте осталась лишь груда досок и извивающиеся из-под них руки и ноги. Однако большинство ребят выбрались из-под обломков самостоятельно, хотя несколько человек были ранены, но только один тяжело.

 - Что случилось? – спросил выживших Майер.

 - В нашем сарае был подозрительный провод. – Ответил один из солдат, тряся гудевшей головой.
– Мы его высветили, но, когда один из парней вышел за фонарём, он забыл про провод и зацепился за него ногой.

 Провод соединялся с наземной миной, предназначенной для уничтожения танков, так что взрыв был направленным, в силу этого обстоятельства люди остались в живых.

 - Провод в нашем сарае тоже ловушка. – Предположил перепуганный Францл.

 - Эту мину нужно осторожно обезвредить.

 - Нам и здесь предстоит грязная работа, - вздохнул Иоганн и закутался в обывательское одеяло. – В этом идиотском городе нигде нет покоя.

 - Я бы сказал во всей этой непонятной стране… - буркнул Францл.

 На следующее утро, после ночи, которая была такая холодна, что даже чай замёрз в термосах, немцы обнаружили возле казарм сарай меньшего размера, с прекрасной железной печкой в нём.

 - Теперь можем погреться! – обрадовались солдаты и бодро забежали туда.

 - Зажигай быстрее…

 Фом моментально достал бумагу и лучину для растопки и уже собирался зажечь её, когда заметил странный металлический предмет внутри.

 - А это что?

 К великому изумлению и ужасу товарищей, он выудил оттуда бомбу. Ещё одна нашлась в урне для мусора. Теперь уже все подозревали бомбы за каждой кучей мусора. Францл ступал, высоко поднимая ноги, как старый петух, просто на всякий случай.

 - Довольно забавное зрелище при его длинных и тонких ногах. – Засмеялся Иоганн.

 - Он похож на бусла! – присоединился к веселью Фом.

 - А это что такое? – с подозрением спросил виновник смеха.

 - Так у нас называют аистов…

 - Тогда можете ржать! – разрешил Францл и сам засмеялся.

 Солдаты вскоре приспособили для жилья сохранившийся сарай и примерно через неделю сделали его вполне комфортабельным. Они ухитрились реквизировать у гражданских русских, живших в подвалах, три печки и топили их днём и ночью.

 - Но ртутный столбик термометра упал ниже некуда. – Сокрушались бойцы роты.
– Стояние в карауле стало пыткой.

 - Независимо от того, сколько вещей на тебе надето...

 Часовые выглядели как игрушечные мишки: две пары кальсон, две пары брюк, два свитера, солдатская рабочая одежда, полевая форма и толстое меховое пальто, изготовленное специально для несения караульной службы.

 - Как в такой одежде можно воевать?

 - Зато русским хорошо, - задумчиво сказал Майер. – В своих овчинных полушубках и валенках они чувствуют себя превосходно!

 Головные уборы выдали с меховыми наушниками. Открытыми оставались только глаза и нос. Колючий ветер равнодушно проникал сквозь ткань, прикрывающую подбородок, и словно тысяча игл вонзалась в кожу. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не отморозил нос.