Шрифт:
- Нужно лезть в блиндаж и тащить «языка» оттудова.
- Ага! – ухмыльнулся молодой вор.
– Только покажись в проёме, как уцелевшие немцы прошьют автоматной очередью.
Шелехов бросил в блиндаж ещё одну гранату, но чеку не выдернул. Вслед за гранатой заскочил внутрь и прыгнул от двери в сторону.
- Ежели кто-нибудь из гитлеровцев уцелел, - лихорадочно сообразил он, - то при падении гранаты он обязательно ляжет и закроет голову руками.
Григорий прижался к стене, держа автомат наготове. В полной темноте он сделал первый шаг и наткнулся на тело. Присел, осторожно ощупал его, но человек не подавал признаков жизни.
- Неужель все мертвы?
Григорий лёг и медленно пополз. Блиндаж оказался по размерам небольшим. Нащупал ещё несколько мёртвых фашистов. У задней стенки послышалось громкое дыхание.
- Наверное, раненный. – Решил штрафник и очень осторожно стал пробираться туда.
Гитлеровец, видимо, не подозревал, что в блиндаже разведчик. Григорий достал карманный фонарь, включил и внезапно направил тому в лицо.
- Руки вверх!
На немце не было ни капли крови, но от шока он даже не сопротивлялся.
- Nicht schiesen [2] !
Майор Калмыков сдержал своё обещание. После того как группа Шелехова привела в расположение батальона свою добычу он написал представление о переводе отличившихся солдат в обычные строевые части. Хотя к тому времени, когда пришёл утвердительный ответ из Военного Совета 62-й армии, от штрафбата остались жалкие ошмётки. Чудом уцелевший Григорий одним из немногих в сентябре вернулся в родную дивизию, которая к тому времени воевала в пределах города Сталинград.
2
Не стреляйте! (нем.)
Глава 6
Немецкий бронированный "кулак" достиг своей цели. В 4 часа дня 23 августа, когда августовский жар стал понемногу спадать, его передовой отряд подошёл к Волге севернее Сталинграда. Солдаты 16-й танковой дивизии, широко раскрыв глаза, смотрели на великую реку. Они просто не могли поверить в это чудо. То и дело слышались восклицания:
- Подумать только мы достигли Волги!
- А ведь засветло мы были на берегу Дона.
- Прошло меньше суток!
Тут же защелкали жадные фотоаппараты, каждому солдату хотелось сфотографироваться на живописном берегу. Вечером несколько таких фотографий подкололи к рапорту штаба 6-й армии.
- Волга достигнута, - гласила надпись на обороте.
Веселящиеся немецкие танкисты, щурясь на солнце, увидели в небе тучи "юнкерсов" и "хейнкелей". Они летели к Сталинграду. Чёрные тени покрыли степь, а воздух наполнился воем сирен - так лётчики приветствовали наступавшие войска.
- С такой поддержкой мы легко возьмём русскую крепость на Волге.
- Русские просто разбегутся оттуда…
Танкисты восторженно махали им вслед руками, а вдалеке уже виднелись клубы мрачного дыма, поднимавшегося над городом, который носил грозное имя Сталина.
- «Птенцы» Геринга не оставят от него камня на камне.
- Поделом им, - засмеялся молодцеватый танкист с рыцарским крестом на шее, - если бы сдались вовремя, мы бы пощадили их города.
Для жителей Сталинграда этот день выдался незабываемым. Образцовый город со знаменитыми садами и белыми высотными зданиями, которыми так гордились горожане, превратился в пылающий ад. Громкоговорители, установленные па фонарных столбах, неустанно повторяли: «Граждане, воздушная тревога! Граждане, воздушная тревога!»
Население и прежде выслушивало немало подобных объявлений и поначалу не восприняло предупреждение всерьёз. Лишь когда батареи ПВО открыли редкий огонь по обнаглевшим стервятникам, люди бросились в укрытия.
- Рятуйте люди добрые! – раздался душераздирающий крик.
- Куда прёте?
- Сашенька!.. Где ты доченька?
На широких улицах, лежащих параллельно Волге, укрыться было практически негде, разве что в вырытых во дворах окопах да погребах. Авиация Рихтгофена приступила к бомбардировке всей территории города, а не только промышленных целей. В городе творилось нечто невообразимое.
- Скорая! Скорая!
- Убили… - плакал широкоплечий мужчина, зажимая рукой оторванную ногу.
- Вызовите пожарных!
На деревянные дома юго-западной окраины обрушился град зажигательных бомб. Этот район мгновенно выгорел дотла. Коробки многоэтажек, расположенные ближе к Волге, устояли, но перекрытия внутри обрушились.
- Ой, лишенько! – голосила растрёпанная и простоволосая украинка. – Де мы будемо житы?
Здания в центре города либо рухнули, либо были объяты огнём. Матери прижимали к груди мёртвых младенцев, а дети пытались приподнять с земли тела убитых матерей.