Сержант Бакес, заново выбрав позиции для своих тяжёлых пулемётов, возбужденно носился от одной точки к другой, отдавая последние указания.

 - Никто не должен стрелять раньше моей команды.

 - Русские перегруппировались для атаки. – Майер удобно спрятался за поваленным деревом.

 Один Зандер, казалось, потерял интерес к происходящему. Он прислонился к дереву и погрузился в свои мысли, уставившись на небо, где заходящее солнце заполняло всё увеличивающуюся чёрную тучу алым светом.

 - Эй, Зандер!
– крикнул Иоганн, но ему пришлось позвать ещё раз, прежде чем тот ответил.

 - Чего тебе?

 - Ради бога, проснись!.. Что с тобой?

 Зандер вскочил и бросил по сторонам беспокойный взгляд.

 - А?
– спросил он товарища.
– Что случилось?

 - Русские атакуют.

 - Это ерунда по сравнению с вечностью!

 Иоганн не поверил своим ушам.

 - Неужели это тот самый циничный Зандер?

 Все вокруг невольно вслушивались в грохот ударов вражеских миномётов, по старой привычке считали секунды до взрывов. Майер чувствовал, как земля вздрагивала от фугасных бомб, и видел следы бесчисленных ракет «Сталинских органов».

 - Что-то не нравится мне настроение Зандера. – Прикинул Иоганн и сплюнул три раза. – Может, чувствует что?

 Утром следующего дня, пережив две ночные атаки красноармейцев, Зандер погиб от случайного осколка.

 Во второй половине сентября неожиданно ударили ночные морозы. Температура резко упала, что вызвало большие проблемы для немецкой армии. Форма германских солдат к этому времени пришла в негодность и не спасала от холода.

 - Обмундирование столь изношено, - сказал утром полковой врач, - что зачастую мы вынуждены надевать форму противника.

 - Оно хотя бы греет…

 Ночью стало так холодно, что даже не верилось, что всего лишь начало осени. Летнее обмундирование совершенно не согревало измождённые тела.

 - Но где же то чувство гордости от сознания того, что мы воюем на линии фронта?
– подумал уставший Майер.
– Мы только знаем: по крайней мере, на данный момент мы не воюем и чертовски рады этому.

Ноги Иоганна постепенно превращались в лёд и совсем потеряли чувствительность. Он знал, что с этим нужно что-то делать, но хотелось так бесконечно покойно оставаться неподвижным.

 - Теперь мы боимся наступления утра, - неизвестно кому сказал Францл, боимся каждого наступающего дня.

 - Хорошо, что здесь не стреляют… - прошептал Иоганн.

 Не было больше взрывов шрапнели, не слышно свиста пуль, криков раненых, а когда он положил голову на колени и выбросил из головы все мысли, холод перестал быть таким мучительным.

 - Конечно, я не собираюсь засыпать, - пробормотал он в полусне, - я только вздремну.

 - Скоро должна прибыть смена… - сказал кто-то рядом.

 Горели далёкие дома, и ему казалось, что жар от огня доходил до его измученного тела...

 - Остекленевшие глаза Зандера... Ещё одна проклятая осечка пулемёта... Посмотри, Францл, вон они идут! – бредил в полусонном состоянии Майер.
– Что это лейтенант тащит за собой?.. Это большая кукла, из глаз которой льются настоящие слёзы...

 Иоганн проснулся как от толчка. Рядом Францл что-то бормотал во сне, его тело инстинктивно подёргивалось. Ему, кажется, тоже снился вчерашний ужас.

 - Францл, ради бога, проснись!

 Майеру пришлось трясти его изо всех сил. Он долго потом не мог прийти в себя.

 - Я спал, что ли?.. Господи, я мог бы так и не проснуться!

 Они с трудом встали на ноги и попытались разогреть конечности, но бесполезно.

 - Я чувствую себя так, будто иду на ходулях. – Признался Иоганн и начал активно приседать.

 - А я ног совсем не чувствую…

 На заре их сменили. Когда они получили приказ к отбытию, троих из группы с ними не оказалось.

 - Я слышал от сержанта Хофмайстера, что они замёрзли. – Сказал утром Францл.
– Их раздели и растёрли спиртом, но было уже поздно.

 - Жаль!

 Кто-то из новобранцев заметил:

 - Чертовски хорошая смерть, если хотите знать моё мнение… Просто замёрзнуть, и всё. Ты спишь, смотришь чудные сны, и вдруг - всё кончено.

 - Чем же хорошая смерть?

 - Совсем не почувствуешь грань перехода.

 - К тому же никакой грязи, - добавил другой солдат.

 - Я бы молил Бога, чтобы замёрзнуть насмерть, - послышался слабый голос Хубса, молоденького студента из Бремена.