- «Дело дрянь, - сказал молодой хирург, - придется ампутировать!»

 - Ни в коем случае!.. Умру, но с ним…

 Все кто сидел в подвале покатывались от хохота. Кошевой мелко икал от смеха, не в силах вдохнуть полной грудью.

 - Я себе думаю: «Всю жизнь он мне нормально с бабами общаться мешал, а теперь из-за него ещё и погибать...»

 - За такой агрегат не грех и умереть…

 - Я потребовал, чтобы оперировали без наркоза. – Хихикая сказал Лисинчук.

 - Само собой, усыпят да оттяпают! – со слезами на глазах вставил Григорий.

 - Было больно, аж зелёные круги перед глазами!.. Затем меня попутным самолётом отправили в тыловой госпиталь Ярославля, и всю дорогу молоденькая сестричка зажимала рукою не окончательно заделанную рану.

 - Первый раз в руках держала? – издевались ржущие сослуживцы.

 - Не знаю, но сестричка смущалась и хихикала. – Павел изобразил на физиономии смущение.
– В Ярославле опытный хирург, пожилая дама, полковник медицинской службы, сделала ещё операцию - и удачную… Потом последовало лечение, усиленное питание - надо было восстановить потерю крови. Наконец всё заросло. Однажды хирург вызвала меня к себе и сказала: «Сержант, вы здоровы и можете отправляться в часть. Но ваш случай редкий, и мы в научных целях хотим сделать эксперимент. Даю вам неделю отпуска, двойной паёк... Попытайтесь познакомиться в городе с женщиной и проверьте себя!"

 - Не бреши!

 - Собака брешет, а я согласился.

 Хохот стоял такой, что не стало слышно немецких орудий.

 - В тот же вечер на танцах я подцепил хорошенькую толстушку, и дело пошло. На следующий день оприходовал рыженькую сестричку... Через неделю встретился с хирургом.

 - «Получилось?»

 - Знаете, я очень робкий человек - вроде познакомился, но стесняюсь… Мне бы недельку отпуска…

 - «Отлично, дадим».

 Григорий упал на пол и, дрыгая от смеха ногами попросил:

 - Прекрати, а то я зараз помру!

 Лисинчук из последних сил держал серьёзное выражение лица:

 - Прошло всего пять дней, но толстушка подралась с рыжей, которая из ревности пообещала зарезать или облить кислотой свою соперницу… Разразился скандал, и слава о моих похождениях дошла до хирурга. Через день я отправился на фронт…

 В подвале не осталось ни одного человека, который бы не обхохатывался до слёз. Пашка тоже не выдержал и громко ржал над собственной историей.

 - Так что не всё хорошо, то, что большое…

 Вечером он случайно попал под залп немецкого многоствольного миномёта. Когда Григорий видел его в последний раз, Лисинчука несли на самодельных носилках на берег Волги. Взрывом ему оторвало обе ноги и левую руку.

 - Прощай Пашка! – прошептал Григорий и нырнул в очередные развалины.

 Времени, сожалеть о товарище не было, немцы пошли в очередную атаку.

 Следующей ночью командир батальона Гаврилов присел за самодельный стол в цокольном этаже центрального универмага и начал писать домой письмо. Его первый заместитель Кошевой, уставший после беспрерывных боёв, спал на сломанном топчане у передней стены. Взрыв тяжёлого снаряда грохнул совсем рядом.

 - Жене написать не дадут! – возмутился комбат, стряхивая с мятого тетрадного листка сыпавшуюся с потолка пыль.

 - Что такое? – поднял взлохмаченную голову Михаил.

 - Ничего, спи.

 Кошевой потянулся всем крепким телом, перевернулся на спину, но сон ушёл безвозвратно.

 - Пополнение не прибыло? – зевая, спросил он.

 - От сырости, что ли возьмутся? – вопросом ответил Гаврилов.

 - Как думаешь, почему мы в Сталинграде оказались?
– неожиданно поинтересовался Кошевой.

 - В каком смысле?

 - Почему Красная Армия отступила аж до Волги?

 - Просто наши войска уступают врагу в техническом отношении. – Отложил в сторону письмо, сказал комбат.
– Немецкие соединения и части по сравнению с советскими войсками имеют больше автоматического оружия, автомобилей, средств механизации строительства оборонительных сооружений и дорог.

 - Немцы лучше обеспечены средствами связи и сигнализации. – Вставил Михаил.

 - Вот-вот! – подтвердил Гаврилов.
– Все армии фронта являются у нас чисто пехотными... Войска передвигаются исключительно в пешем строю.

 - Артиллерия на конной тяге. В обозе преимущественно лошади.

 - В силу этого подвижность войск крайне низка.

 Кошевой встал и прошёлся по низенькой комнате:

 - Чайку бы попить…

 - Наша пехота из-за отсутствия танковой и авиационной поддержки вынуждена ломать оборону противника штыком и гранатой, неся при этом большие потери. – Не мог остановиться командир батальона.
– Там же, где удавалось организовать поддержку пехоты танками и авиацией, потерь меньше, а успехи значительнее.