Затем Майер услышал, как кто-то пророкотал басом:

 - Хотел бы я увидеть твою глупую физиономию, если бы ты вдруг обнаружил, что промёрз насквозь и тебе некуда идти… Даже на небеса не пускают!

 Все натянуто засмеялись. Однако постепенно солдаты воспрянули духом. Вновь были рады идти строем туда, где мир и покой.

 - Майер и Хубс отправляйтесь в дозор. – Велел командир взвода.

 - Есть!

 … Они удобно расположились на восточной стороне узкого оврага и принялись разговаривать.

 - Здесь, за линией фронта и на фронте, всё оказывалось совсем не таким, как это себе представляли матери дома. – Признался Иоганн Хубсу, а затем спросил: – Не так ли?

 - Возможно…

 - Тебе пишут из дома?
– Парень ему чем-то нравился.

 - Мама пишет, чтобы я держался подальше от женщин и не делал глупостей.
– Хубс потёр нос и натянуто улыбнулся.

 Мало-помалу он становился более общительным, и Иоганн видел, что Хубс был рад излить душу кому-нибудь:

 - Мать много молится за меня. Она говорит, что и мне следует постоянно молиться.

 - Бог забыл про нас!

 - Я не особенно часто молюсь в эти дни. Не часто удается улучить момент для этого в нынешней неразберихе, верно ведь?

 Майер напряг глаза, всматриваясь в серую пелену перед ними. Ему показалось, что он видит там какое-то движение. Может быть, собака?

 - Хубс, - проговорил он быстро, - посмотри туда, где балка, видишь что-нибудь?

 - Да, вижу. Кто-то ползёт.

 Иоганн снял с предохранителя винтовку, вытащил правую руку из рукавицы и рванулся вперёд, к движущейся цели. Когда тот увидел противника, то вскочил и бросился бежать.

 - Хальт! Стой на месте!
– крикнул азартный Майер.
– Стой!

 Красноармеец побежал со всех ног. Иоганн выстрелил ему в голову. Он петлял, потом споткнулся и упал прямо на мёрзлую землю. Затем подпрыгнул вверх как горный козёл, но не продвинулся заметно вперёд.

 - Не уйдёшь!

 Майер спокойно прицелился. Расстояние было не очень большим, хотя видимость оставалась слабой. Он не мог промахнуться, но Хубс положил левую руку на винтовку.

 - Не стреляй… - неожиданно попросил он.

 Иоганн опустил ствол в полном изумлении:

 - Что это с тобой?

 Он выглядел как обеспокоенная птица.

 - Может, он сдастся, - Хубс смешно сморщил нос.
– В любом случае он не сможет уйти.

 Довольно раздражённо Майер побежал к упавшему русскому, напарник следовал за ним. Вдвоём они притащили его в расположение части. Раненый умер через три часа в сарае их отделения, не приходя в сознание.

 - Так бывает на войне.

 Хубс очень расстроился происшедшим. Иоганн попытался с ним поспорить:

 - Послушай, если бы этот человек ушёл невредимым, это могло бы стоить многих жизней нашим солдатам.

 Хубс кивнул, во всяком случае, он знал, что ветеран имел в виду. Но Майеру показалось, что, несмотря на это, парень попытается помешать стрелять, если что-либо подобное случится вновь.

 - Русские такие же люди, как и мы. – Сказал он через пару дней: – Воевать с ними, всё равно, что биться с братом.

 - Геббельс кричит, что они недочеловеки?

 - Нечеловечно так поступать с ними.

 - Такие речи могут привести тебя в штрафной батальон. – Предостерёг новичка Иоганн.

 - Всё равно я стрелять в русских не буду.

 - Тогда они убьют тебя…

 Роту лейтенанта Штрауба, наконец, отвели с передовой на отдых и назначили охранять склады боеприпасов 6-й армии Вермахта. Им приказали занять временные квартиры на западной окраине Сталинграда, в районе, сильно разрушенном бомбардировками и бесчисленными боями.

 - Ни тепла, ни даже квартир нам не светит. – Определил опытный Францл.

 - А ты думал, нам предоставят апартаменты?

 Отделение Иоганна, с посиневшими губами и дрожащих, построили перед парой сараев без окон и дверей.

 - Жильё обустроите сами. – Приказал слегка контуженый лейтенант.

 - Ни намёка на печку, - вздохнул Фом, произведя беглый осмотр комнат.
– Утром что-нибудь найду…

 Последними здесь жили, советские бойцы и они, конечно, вытащили из этих помещений всё возможное.

 - И эти сараи должны стать нашим пристанищем на ночь, - возмутился Майер.
– При температуре десять градусов ниже нуля.