- Только это же нужно спланировать! – почти крикнул Михаил. – Легче просто послать солдат в атаку…

 - Ведь штаб находится, как правило, километрах в пятнадцати в тылу. Там живут припеваючи…

 - Лишают иллюзий комсомолок, добровольно пришедших на фронт «для борьбы с фашистскими извергами», - с горечью сказал Кошевой, - пьют коньяк и вкусно едят…

 - Только ты громко не говори такое! – Гаврилов с испугом посмотрел за спину. – Мало ли кто услышит…

 Вдруг снаряд с тяжёлым гулом взорвался у низкого окна. Один из осколков, отрикошетив дважды от железобетонного потолка, попал в голову комбата. Половина головы со лбом отвалились, кровь хлестанула по всему бункеру, обрызгав стены и потолок…

 - Да как он сюда залетел? – удивился опешивший Кошевой. – Даже по теории вероятности такое невозможно!

 … Так как он остался одним из немногих выживших офицеров его назначили на место погибшего Гаврилова. В батальоне осталось всего четыре пулемёта, и Михаилу пришлось первым делом учить новых пулемётчиков, которые погибали раньше других.

 - Айда за мной! – велел новичкам старший лейтенант и побежал, пригнувшись в сторону единственного целого здания в округе.

 Бывший манеж выходил фасадом-громадой на берег Волги. Там же высилась водонапорная башня - кирпичная, одетая в толстый бетон. Эта башня стала дотом, куда Кошевой поставил один пулемёт. Туда можно добраться только подземным бетонным водоводом - ползком на животе. Поверху днём били снайперы, а ночью сплошной пулемётный огонь вперемежку с взрывами мин.

 - А может лучше дождаться темноты? – робко спросил щуплый солдатик.

 - Когда висят ракеты не перебегать, иначе накроют!

 Пятьдесят метров здания, полуразрушенного снарядами, противник обстреливал ожесточенно всеми видами оружия, стараясь всё разрушить, и особенно водонапорную башню, где находился НП батальона.

 - Нужно установить пулемёты в окнах второго этажа и обложить мешками с песком. – Приказал накануне новый комбат.

 Приказание выполнили, и Кошевой в трофейный бинокль стал наблюдать за противником. Ему были хорошо видны амбразуры дзотов и других огневых точек.

 - Вон два «фрица» у крайнего справа дома в сенях без передней стены пилят дрова. – Указал он будущим пулемётчикам.

 - Далековато…

 Силуэты немцев будто игрушечные «два кузнеца», что напомнило Михаилу детство.

 - Ну, «максимка», не подведи!
– сказал комбат и дал контрольный выстрел чуть левее цели.

 По горизонту он попал точно. Расстояние под шестьсот метров, но цель видна отлично. Кошевой дал прицельную очередь.

 - Получай!

 Оба немца рухнули замертво. По разрушенной улице, по ходам сообщений забегали немцы, будто тараканы, ошпаренные кипятком.

 - Нужно пристрелять их огневую точку!

 - А што энто даст? – спросил находящийся рядом Григорий. – Ночью ориентиров не видно…

 - А вот сегодня и проверим!
– Михаил тут же придумал один творческий трюк.

 Пока немецкие солдаты бегали по селу, и было светло, он пристрелял несколько амбразур трассами так, что позади такой точки по траншеям разлетались пули. На самой вредной точке, обстреливающей пространство между манежем и водонапорной башней, Кошевой зафиксировал свой пулемёт.

 - Чтобы никто к пулемёту не притрагивался!

 - А ежели в атаку полезут?

 - Я сказал не трогать!

 Ночью, когда заработал вражеский пулемёт из той амбразуры, Михаил тотчас погасил эту смертную трассу. Ведь его пулемёт уже стоял нацеленный туда. До утра и на другую ночь амбразура врага молчала.

 - Ловко придумано! – восхитился Григорий действиями сына.

 - Мы тоже не лыком шиты! – обрадовался тот своему успеху.

 - Только смекалкой можно победить немца…

 На другую ночь комбат погасил следующую огневую точку. Потом ещё несколько ночей он подавлял очередями злобные пулемётные гнёзда противника. Однако вскоре придуманный им метод перестал работать.

 - Они там што бессмертные? – удивился Григорий и выстрелил сам. – Бьёшь очередью прямо в их огонь от выстрелов, а пулемёт стреляет…

 - Загадка без отгадки, – рубанул рукой Михаил, – придётся сходить посмотреть…

 - Значит сходим.

 В ночной разведке Григорий увидел в траншее противника, что пулемётчика в дзоте нет, но пулемёт стреляет.

 - Што за чертовщина? – удивился ветеран трёх войн.

 Оказалось - спасаясь от холода и от страха немцы, привязав за спусковой рычаг пулемёта верёвку или провод, укрывались в глубине землянок или блиндажей, дёргали за рычаг, ведя, таким образом, стрельбу «по воробьям». Довольный солдат доложил командиру:

 - Обнаружил я немецкую хитрость!

 - Говори не томи…

 - Пулемёт у них особенный. – Качал головой Григорий после того как рассказал комбату об увиденном.
– Дойдёт сектор обстрела до крайней точки справа аль слева и двигается автоматически по горизонту назад…