Вовремя – орущий от боли брат во Свете как раз начал клониться вперед. И подставил глазницу под удар.

«Достал…» – отрешенно отметил я, разжал пальцы и изо всех сил толкнул ее милость в плечо и бедро.

Успел – она откатилась к противоположной стене. А на то место, где она только что лежала, рухнуло тело мечника.

– Весло-о-о!!! – в два голоса заревели его товарищи. – Тва-а-арь!!!

Усмехнулся. Перетек на колено… и, не вставая на ноги, скользнул вперед-влево. Пропуская над правым плечом меч, нацеленный мне в горло.

– Правая рука захватывает запястье. Левая – бьет снизу, под локоть. Учти, рывок правой на себя и удар левой должны следовать друг за другом. И быть очень быстрыми и мощными. Иначе противник успеет напрячь руку и не даст ее сломать. Понял?

– Да, Роланд…

– Пробуй. Когда получится – почувствуешь…

Локоть сухо хрустнул. Меч, вывалившийся из ослабевших пальцев, только-только устремился к полу. А пальцы моей левой руки, продолжившие движение из-под десницы второго атакующего, уже воткнулись в его глазницы.

Я чуть запоздало почувствовал ощущение правильностивыполненного движения и мысленно вздохнул: Круча мог бы мной гордиться. Если бы дожил до этого дня.

– Ко-о-от!!!

«Значит, третий – Череп», – мелькнуло на краю сознания.

Потом я вскочил, ушел от серии атак в горло, колено и в пах, сорвал с пояса чекан… и полетел на пол. Пытаясь понять, что меня ударило в плечо, и уворачиваясь от удара коленом в лицо…

Левая рука, которой я пытался опереться об пол, обессиленно подогнулась, я шарахнулся лбом о сапог того, кто умер первым, и… почувствовал боль…

– Я его подстрелил! Добива-а-ай!!!

«Сзади… Арбалетчик… – мелькнуло в голове. А потом мои губы сами собой прошептали: – Элмао-коити-нарр…»

Падающий на голову меч ощутимо замедлился. И я, почувствовав, что могу успеть уйти от удара, прыгнул вперед прямо с четверенек.

Перед глазами мелькнула рукоять выпавшего из руки чекана, сапог все еще бьющегося в агонии «первого» и, наконец, наголенник Черепа.

Пальцы правой руки сомкнулись на щиколотке, правое плечо врубилось в колено и продолжило движение дальше.

Воин опрокидывался назад слишком медленно – я успел выхватить из перевязи еще один метательный нож, вогнать его ему между ног и скрутить корпус, уходя от возможного удара сзади. Оказалось, последнее движение было лишним – арбалетчик, простреливший мне плечо, еще только начал тянуться за мечом.

Я тут же вскочил на ноги, подхватил с пола чекан, прыгнул к нему и вбил клюв за левую ключицу. Потом рванул оружие на себя, выламывая кость и разрывая сердечную жилу, и на всякий случай сместился в сторону.

Силы, ниспосланной мне Благословением Двуликого, было много. Даже очень – при желании я мог бы, наверное, вскинуть на плечи коня или забросить взрослого мужика на крышу сарая. Только я не обольщался. Вернее, помнил, что каждое движение, которое я делал в этом состоянии, выжигало меня изнутри.

«Еще немного…» – пообещал себе я, убедился, что все четыре моих противника мертвы, кинул взгляд на баронессу и, наткнувшись на ее взгляд, попробовал успокоить:

– Все будет хорошо…

Ее милость равнодушно пожала плечами и попыталась вытащить руку из-под трупа.

Я пинком откатил тело к стене, помог ей встать, потом подобрал метательные ножи, поднял с пола посох и, почувствовав движение, повернул голову к двери, ведущей в белый зал.

Оранжевый – тот, который собирался «стоять тут» и который позвал эту троицу – вытаращенными глазами оглядывал коридор. Наткнувшись на мой взгляд, он изо всех сил захлопнул дверь и исчез.

Я криво усмехнулся, потом вспомнил о своей ране и осторожно прикоснулся к плечу.

Мне повезло. Да еще как – арбалетный болт, выпущенный практически в упор, пробил мышцу над ключицей. Насквозь. И улетел дальше, не задев ни одного крупного сосуда.

Работать левой рукой я, конечно же, не мог, но при должном лечении и покое рана должна была зажить через три-четыре десятины. Без каких-либо последствий.

Ее милость, которая, как все дворянки, обязана была разбираться во врачевании, видимо, пришла к такому же выводу. Так как, мельком оглядев входное и выходное отверстия, принялась оттирать со своих брюк пятно крови.