Сидящие за ним мужики съежились и втянули головы в плечи. А один дернулся так, как будто раздумывал, не залезть ли под столешницу.

Тем временем оранжевый сделал пару шагов вперед и упер в бока кулаки:

– Знач та-а-ак, ужин закончен! Па-а-аэтому вы фсе ща быро собираетесь и валите куда подальше… Ясна-а-а?

Со всех сторон загромыхали отодвигаемые лавки: жители Сосновки, зашедшие на постоялый двор, чтобы пропустить кружку пива, и большая часть постояльцев торопились выполнить приказ.

Я скрипнул зубами, подтянул к себе котомку, быстренько смахнул в нее все недоеденное, затянул бечеву, забросил на левое плечо… и замер, услышав очередную фразу здоровяка:

– Та-а-ак! А ты-то куда собралась?

– За мной! Быстрее!!! – одними губами прошептал я, подхватил с лавки котомку баронессы, вцепился в посох и метнулся к стойке.

От двери раздался звук удара, потом – короткий стон и… жизнерадостный смех оранжевого:

– Валят тока мужики… А а-а-астальные – а-а-астаюцца!!!

Двуликий смотрел на меня. Очень внимательно. Видимо, поэтому до вожделенной двери мы дошли незамеченными. И, скользнув за нее, оказались в коридоре, соединяющем подсобные помещения с обеими залами.

Со стороны кухни раздавались какие-то подозрительные всхлипывания, поэтому я, подумав, решил покинуть постоялый двор через белый зал. И, видимо, чем-то прогневал Отца-Отступника: не успели мы сделать и пары шагов по натертому до блеска полу, как распахнулась входная дверь, и в зал ввалилось двое оранжевых.

– Смотри-ка, Бездушный! – ошарашенно пробормотал первый. И зачем-то выхватил меч.

– Хде?! – спросил его товарищ, потом наткнулся взглядом на меня и побледнел.

Я шагнул им навстречу и демонстративно провел большим пальцем по Пути.

Второго проняло – он отшатнулся, осенил себя отвращающим знаком и… заметил меч в руке друга: – Ромус, ты че, сбрендил? Он же нас проклянет!!!

– А нас-то за что? Мы постоим тут… – не сводя с меня напряженного взгляда, ухмыльнулся первый. А потом заревел. Во весь голос: – Ко-о-от! Череп!! Весло-о-о!!! В белом зале – Бездушный!!!

Я сделал еще один шаг и удовлетворенно усмехнулся: тот, который вспомнил о Последнем Проклятии, смахнул со лба капельки пота, потом поднял руки в извечном жесте «я тут ни при чем» и попятился к выходу.

Обрадовался я рано: дверь снова распахнулась, и в зал влетело еще трое воинов. В добротных кольчугах, с мечами, но почему-то без нашивок рода Варланов.

Увидев меня, все трое одинаково улыбнулись и одинаково осенили себя знаком животворящего круга. А один из них еще и прошептал:

– Будь благословенно имя твое, Вседержитель…

В этот момент с улицы донесся еще один истошный крик. На этот раз женский:

– Не надо! Нет!! Не-е-ет!!!

«Развлекаются, твари…» – отрешенно подумал я и снова провел пальцем по Пути.

На эту троицу жест подействовал так, как удар хлыстом на какого-нибудь дворянина: они мгновенно выхватили клинки и образовали подобие строя.

– Проклянет же, – еле слышно прошептал тот, у двери. И снова вытер лоб рукавом.

– С нами – Бог-Отец, – ухмыльнулся один из мечников. А остальные согласно кивнули.

«Братья во Свете? – удивленно подумал я. – Да нет, не может быть!»

Потом сбросил с плеча обе котомки, еще раз оценил высоту потолка и поморщился – для нормальной работы посохом он был низковат. А выходить с одним чеканом против трех мечей было самоубийством.

– Назад… В коридор… – прошипел я и, не дожидаясь, пока мечники рванут в атаку, метнулся к леди Мэйнарии. Чтобы подтолкнуть ее к двери. И увидел ее лицо – напряженное, без единой кровинки.

«Прислушивается к крикам той несчастной, которую насилуют на улице», – мелькнуло в голове.

Подхватил ее на руки. При этом едва не потеряв посох. Сорвался с места. Влетел в дверной проем и через два шага упал плашмя. Здорово ударившись предплечьями. И чуть не раздавив ее милость своим телом.

Удар пяткой назад в падении пришелся туда, куда я рассчитывал – в колено тому, кто вбежал в коридор следом за мной и пытался рубануть меня по спине.

Хрустнуло.

Я тут же перекатился на левый бок, выхватил из перевязи метательный клинок и вскинул руку.