Шрифт:
– Знак…
– Знамение…
– Благословение… – потрясенно зашептали братья. А потом почти одновременно грянули «Славься, Вседержитель, в веках…». Что интересно, без подсказки – первые строфы гимна зазвучали еще до того, как брат Бенор, которому было поручено подстегивать реакцию толпы, открыл рот.
Это не могло не радовать – получалось, что среди отобранных иерархами кандидатов нет ни одного сомневающегося.
Дождавшись, пока братья допоют последние слова, брат Магнус, управляющий системой зеркал из крохотной каморки под самой крышей, убрал многоцветное стекло. И дал Ансельму возможность продолжить действо.
Изобразить потрясение, вызванное «божественным вниманием», было несложно: надо было просто вытаращить глаза, устремить взгляд на писаный лик Вседержителя и осенить себя животворящим кругом. А все остальное монахи домыслили сами. И принялись перешептываться…
«Придя в себя», глава Ордена встал на ноги, благоговейно снял с подставки небольшое золотое солнце – символ светлого будущего, подаренный людям Вседержителем, – и вскинул его над головой.
Золотое солнце, попав в солнечный луч, своевременно направленный братом Магнусом в нужное место, засияло нестерпимым светом и вызвало в толпе еще один восхищенный вздох – еще бы, Вседержитель смотрел на главу Ордена, не отводя взгляда. И тем самым благословлял то, что он говорил.
Ансельм, снова изобразив потрясение, вскинул голову к своду, восторженно заулыбался и постепенно крепнущим голосом начал читать «Благодарствие».
Зал последовал его примеру: братья, истово прижимая руки к груди, благодарили Бога-Отца за то, что он есть, и клялись прожить во Свете весь отмеренный им срок.
Дочитав молитву до конца, брат Ансельм вернул солнце на подставку и повернулся к своей пастве.
Паства замерла: лицо главы Ордена выражало не счастье, а сочувствие:
– Братья во Свете! Как вы знаете, ровно год назад замироточили лики пророка Аллаяра Светоносного в Иверской, Парамской и Книдской обителях, а на его плащанице, хранящейся в моей личной молельне, возникла тень Двуликого.
Знали не все. И не всё. Поэтому по стройным рядам молодых парней пробежали еле слышные шепотки.
Насладившись ужасом, появившимся во взглядах паствы, Ансельм добавил в голос трагических ноток и вздохнул:
– В тот день нарушилось равновесие Небесных Сфер, и мир в ужасе вздрогнул…
У совсем молоденького, но истово верующего брата, стоящего в первом ряду, расширились глаза, а из прокушенной губы потекла струйка крови.
«Черное Поветрие?» – еле слышно прошептал мальчишка.
Ансельм мысленно усмехнулся: его слова вызывали именно тот эффект, к которому он стремился.
– Две десятины мы молились Вседержителю и, наконец, получили долгожданное знамение. Правда, знамение оказалось… страшным: молния, сорвавшаяся с пальцев Бога-Отца, ударила в Древо Жизни, росшее во дворе обители. И в считаные мгновения превратила его в пылающий факел…
Руки избранных сжались в кулаки: они поняли, что это значит!
Изобразив на лице нешуточное страдание, брат Ансельм процитировал некоторые строки Последнего Пророчества. Естественно, делая акцент на тех моментах, которые были наиболее созвучны его планам. И подчеркивая ужасы того, что ждет мир и населяющих его людей в последние дни существования Горгота…
Монахи представляли предсказанный катаклизм так ясно, как будто видели его воочию. И все глубже и глубже погружались в пучину отчаяния. А когда достигли ее дна, брат Ансельм дал им надежду:
– …Когда Вседержитель понял, что я прозрел, он ниспослал мне еще один сон. В котором показал лица тех, кто принесет на Горгот Черное Поветрие. А потом показал Путь к Спасению.
В глазах монахов загорелись огоньки мрачной решимости.
– Этот Путь – нелегок, – отвечая на незаданные вопросы, сказал брат Ансельм. – Он потребует от всех нас истинной Веры и высочайшего самоконтроля. Ибо проходит по самому краю Бездны Неверия.
Монахи услышали, осознали и… засомневались. В себе. Что здорово порадовало главу Ордена Вседержителя: для выполнения его планов требовались исполнители – чистые, искренне верующие и абсолютно не способные к анализу ситуации.
– Почти целый год мы искали Избранных. Тех, кто сможет пройти этот Путь… – брат Ансельм сделал небольшую паузу и, дождавшись понимания, продолжил: – Тех, кто выдержит самое страшное испытание на свете – испытание соблазном.
Еще одна пауза – и следующее предложение, воздействующее на самолюбие каждого из братьев:
– Да, это – вы, стоящие в этом зале! И пусть вас немного – всего пять сотен, – но вы сила, способная остановить посланников Двуликого. Тех, кто вот-вот принесет в мир Черное Поветрие!
Братья во Свете замерли: их только что назвали избранными! И не кто-нибудь – а сам глава Ордена, человек, отмеченный вниманием Бога-Отца!
Монах, стоящий слева от брата Бенора, побледнел. Видимо, засомневался в своей способности выдержать будущие испытания. Поэтому брат Ансельм отвлекся от основной нити церемонии и постарался развеять его сомнения: