Было только полпервого, а в бутербродной уже предлагали «возврат» за полцены. Большинство бутербродных Вест-Энда в наши дни работали по такой же схеме. Утром посылали мальчишку на велосипеде, скопированном с модели двадцатых годов, на объезд близлежащих офисов. Он брал с собой образцы сэндвичей и салатов, всего по экземпляру, и набирал заказы к одиннадцати часам. Образцы полагалось возвращать на кухню для утилизации, чтобы не злить санитарную инспекцию. Их не разрешали продавать после того, как они побывали среди выхлопных газов и в лапах всякого бухгалтерского быдла. Но для таксистов делали исключение, а деньги — пусть даже половина стоимости — шли мимо кассы.

Я взял лососину с яичницей на поджаренном хлебе и съел бутерброд по дороге в Баркинг к Данкану-Стакантану.

Риск посещения берлоги Данкана оправдывался двумя причинами. Будучи лучшим автомехаником в мире, он имел доступ к прорве машин, и никто лучше Данкана не смог бы подобрать колеса для занятий с Фенеллой. Кроме того, у него работал некто, способный помочь мне в розысках Тигры.

Закоренелый йоркширский сепаратист, Данкан упорно отказывался называть обед ланчем и обедал после полудня. Если после обеда он не уходил в паб, махнув рукой на остаток дня, его можно было застать в мастерской, где он вытворял кошмарные вещи с гордостью и красой наивных лохов.

Я давным-давно зарекся заезжать к Данкану домой во время обеда. Его жена Дорин была старой выучки и всякого мужика, в котором было меньше тридцати фунтов лишнего веса, считала кандидатом на вручение дополнительного продпайка. «Люблю пухленьких, — призналась она мне однажды в пабе. — Есть за что подержаться, и убежать не могут».

Данкана я застал в его обычной рабочей позе: в кресле-вертушке, ноги закинуты на стол. Его так называемый офис на самом деле был закутком размером с два гроба, отгороженным от простенков и смотровых ям гаража перегородкой, которая могла бы считаться стеклянной, останься в ней хоть одно целое стекло. Данкан читал отчет служебного вида в голубой обложке. Постучав по перегородке и сунув голову в офис, я разглядел название: «Материалы постоянной комиссии по профилактике преступлений. Часть IV: Угоны машин и сдерживающие факторы экономического характера». Публикация МВД.

— Знаешь, сколько времени требуется, чтобы открыть «Сааб-9000»? — произнес он, не поднимая на меня взгляд.

— Не знаю и знать не хочу. Добрый день, Данкан.

— И пытаться не стоит. Замок рулевого управления нипочем не откроешь. «Ровер» в этом плане лучше, но придется выбирать с полным баком — у «ровера» крышка бензобака, что твой Форт-Нокс. [22]

— Невероятно, — произнес я голосом мистера Спока. [23]

— А ты слышал, что японцы отстают по части противоугонных систем, потому что в Японии машины практически не угоняют?

— Нет в мире совершенства. Ты принимаешь по делу сегодня? Или в этом году? Или до начала двадцать первого столетия?

— Ну ни хрена себе! Ты слышал, что за год угоняют почти шестьсот тысяч машин и треть угонов приходится на профессионалов, способных блокировать сигнальную систему меньше чем за три минуты? Ты понимаешь, что это значит?

— Конечно. Это значит, что четыреста тысяч машин угоняют любители, которые могут обскакать такого профессионала, как ты.

— Ха, твою мать, ха. Очень смешно. Тебе чой-то надо?

В речи Данкана зазвучал йоркширский акцент. Он отшвырнул отчет МВД и снял ноги со стола.

Я указал на отчет:

— Там что-нибудь сказано о небольших машинах, способных держать удар на скорости до двадцати миль в час, тратящих не больше галлона на сто миль и снабженных лучшим на свете ручным тормозом?

Он задумался, сунул руку под рубашку и, почесав грудь, ухмыльнулся:

— Тебя, никак, уломали давать уроки вождения? Бедный глупенький козлик. Надеюсь, она того стоит.

— Слушай, — взмолился я, — у меня и без твоих наездов проблем хватает. Есть что-нибудь?

Его улыбка поползла вбок, приобретая недобрый опенок. Он поднялся и обнял меня за плечи.

— Ангел, ты слышал, что дуракам всегда везет?

— Ты меня пугаешь, что ли?

— Глупости. Ты оказался в нужном месте в нужное время. У меня как раз есть то, что тебе подойдет.

— Если есть, то ты должен знать, что у меня нет денег.

— Не мели ерунды. Местная школа вождения вздумала менять автопарк. Как смотришь на двухлетний «метро»? С двойным комплектом управления, ты представляешь? Всего-то дел — снять двойное управление, открутить назад спидометр и — опля! — на аукцион подержанных машин. Чистенькая тачка, один хозяин — женщина.

— Откуда же возьмется один хозяин, да еще женщина, если машиной пользовалась школа вождения?

— Она теперь записана на имя Дорин. По-твоему, Дорин — не женщина? Мы уже закрасили все эмблемы школы вождения, но для тебя я могу налепить знак «У». Кстати, ты слышал анекдот про ирландца, который первым в деревне купил машину? У него тоже был знак «У», и после первого занятия кто-то его спросил, что это значит. Тот говорит: «Ученик». После второго занятия у него сзади был налеплен знак «КВ». [24] Они его спрашивают: «А это что означает?» Он отвечает: «Классный водитель». Что, уже слышал где-нибудь?