Басотти дважды взмахнул своими электрическими ресницами и вновь поправил очки.

— Значит, ты можешь помочь его найти.

— Разве я обещал? Странно. Я не заметил, чтобы мои губы шевелились.

— Сколько?

— Опять проклятое эхо. Я не помню, чтобы обещал помочь его найти. Помню только, как говорил, что долг каждого честного гражданина заявить о преступлении куда следует.

— С меня сотня, если найдешь его за пару дней.

— Берт, вызови копов. Скажи им, что фургон угнали еще в пятницу. Они решат, что у того, кто это сделал, было достаточно времени произвести над машиной косметическую операцию, и не станут упираться рогом. Получи от них длинный номер, подтверждающий факт обращения к ним, и звони в страховую компанию. Так поступают все нормальные люди.

— Я не могу этого сделать, — угрюмо буркнул он.

— Почему?

— Не было у нее долбаной страховки. Если выведешь на Тигру к пятнице, получишь двести пятьдесят.

— За двести пятьдесят тебе подгонят другой фургон. Спад у нас сейчас, ты хоть знаешь?

Он оперся ладонями о стол.

— Слушай. Я ведь добром прошу. За пару недель ты подзаработал деньжат, и этот засранец тоже. Если он решил поиграть со мной в свои дурацкие педерастические игры, то, по моему разумению, ты должен помочь мне его найти, раз уж ты его приятель.

— Какие мы, на хрен, приятели?

— С его слов, братья по крови, не меньше.

— Не надо ля-ля.

— Нет, честно. Ангел — то, Ангел — се. Мы как две стороны одной монеты, говорил. Еще он говорил, что ты водитель-ас и знаешь все дороги. Более недоверчивый, чем я, человек мог бы подумать, что это с твоей подачи он смылся.

— Погоди-ка. Если бы я был тут замешан, неужели мне хватило бы наглости сюда приехать?

— Кто тебя знает. У некоторых очко железное.

— С меня хватит.

Я отвернулся с таким видом, как будто этот намек оскорбил и возмутил меня. На самом деле я оценивал положение на стройплощадке и расстояние до «Армстронга». На выходе меня не поджидали тяжеловесы с корытом раствора, это уже хорошо. Самого Басотти я не боялся. С другой стороны, вот-вот должна была вернуться Келли, и мне не хотелось вступать с ней в открытый конфликт. Для себя я решил, что с ней лучше всего действовать неожиданно, например зайти со стороны солнца и оглушить носком, набитым песком.

— Плачу штуку. — Голос Берта дрожал от волнения.

Я ему был нужен больше, чем он мне.

Другой вопрос: нужна ли мне штука?

— Сто вперед на дизтопливо, — немедленно отозвался я.

Он во второй раз полез за бумажником и напомнил, отсчитывая двадцатки:

— К пятнице, не забыл?

— Почему к пятнице?

— Это тебя не касается. Найди Тигру, и все.

— Ладно, я поспрашиваю, глядишь, твой фургон тоже найдется. — Я сгреб деньги. — Эта часть не подлежит возврату, хорошо?

— Найди Тигру Фургон я сам верну.

— Постараюсь, но это не так просто. Тигра долго на одном месте не задерживается.

— Тоже мне новость.

Он порылся в одном из лотков, вытащил лист бумаги, оторвал сверху полоску и вручил ее мне. Это был клочок бланка «Строительной фирмы Х и Б» с адресом, номером телефона и расплывшимся от многократного фотокопирования логотипом в виде маяка внутри двойного круга. Внутри круга можно было разобрать: «Зарегистрированная домостроительная компания».

— Звони в любое время. Если меня не будет на месте, оставь сообщение. В любое время дня и ночи. Скажи ему, что нам нужно поговорить. Про фургон — ни слова.

— Сначала его надо найти, — сказал я.

Где, по-вашему, следует искать человека, который нигде не живет, никем не работает и, скорее всего, не желает, чтобы его нашли? Я понятия не имел, но полагал, что знаю того, кто имел.

Я наплел диспетчерам, что, согласившись везти посылку «Строительной фирмы Х и Б» в Сити всего за пятнадцать фунтов, вынужден был доплатить за потраченную горючку из своего кармана. Остальные пятнадцать фунтов — сущая малость, однако налоги платить с них не требовалось и они целиком шли — в чей? правильно, в мой карман.

После обеда я вернулся на Бейкер-стрит («Извини, диспетчерская, у меня что-то рация барахлит. Давай попробуем на другой частоте. По буквам: Ч как…»), чтобы разыскать Кримсона. Даже если он не знает, где Тигра сейчас, именно он свел нас, и по моей логике проблема касалась его тоже. Я всегда терпеть не мог скользкую формулировку пиарщиков «если вы не являетесь частью решения проблемы, вы — часть самой проблемы». Согласно моим жизненным правилам, если человек не искал со мной решения проблемы, это была его личная проблема.