— Помочь? Быстрее управимся.

— Не надо, — поспешно откликнулся он. — Сам справлюсь. Не выходи.

Я сидел и ждал. Пока он не открыл заднюю дверь и не вернул ключи, мои пальцы била легкая дрожь. Теперь я хотя бы мог уехать — от этой мысли мне стало немного спокойнее, но тревога не прошла. В зеркало я видел, как Тигра хватал по два мешка сразу и носил их куда-то в темноту. Один раз я услышал скрежет металла и удар, за которым последовало отчетливое «ёпть!». Под ним как будто что-то провалилось.

Тигра сходил три раза — шесть мешков. После этого вынырнул у моего окна.

— Ручка есть?

— Ты знаешь, есть! — Я удивился, но ручку все-таки дал.

— Не задавай вопросов, — подмигнул он.

Он ушел куда-то назад и пропадал минут пять. Когда он вновь появился в зеркале, я заметил, как он засовывал за резинку штанов конверт.

— Вот и все, поехали отсюда, — выдохнул он, валясь на сиденье.

— Ты что-то там говорил про двойной тариф. — Я протянул руку. — Надеюсь, это не значит, что спрашивать тоже нужно два раза.

Он вздохнул и открыл карман на липучке.

— Что вы боязливы, маловерные? [17] — произнес он, отдавая мне деньги, свернутые пополам.

— Так меньше неприятных сюрпризов.

Тигра вытянул правую руку благословляющим жестом:

— Изыди, гнусный дух. Изгоняя тебя, исцеляю все раны.

Я завел «транзит».

— Не подкалывай, Тигра. Подожди, пока мы переедем через речку.

— Я не подкалываю. — Он выбил дробь на приборной доске. — Работа сделана, пора устроить перерыв. Выходные проведу как монстр.

— Желаю удачи.

Я сосредоточился на окрестностях, высматривая притаившиеся полицейские машины или местных аборигенов. Район для круизов после полуночи был неподходящий. Здесь даже питбули гуляли только парами.

— Можешь высадить меня у «Рида», — мечтательно произнес Тигра.

— Обязательно. — Я демонстративно смерил взглядом его полосатое одеяние. — Сегодня мы во фраке, не так ли?

— Ах ты, старая метелка, не охаивай, пока сам не попробовал.

Я еще раз проверил обстановку в зеркале заднего вида — все было чисто.

— Знаю — пожалею, что спросил, но что я не попробовал?

— Отбросы с кухни в ночь на субботу. Когда богатые уходят, люди с улицы вылизывают тарелки.

— Тигра, ты только что отстегнул мне двести фунтов, где-то на твоем немытом тельце спрятано столько же, если не больше. Ты же можешь позволить себе приличную жрачку!

— Не в этом дело, Ангел. На улице много интересных людей. Там много ребят с севера, беглецов из семей среднего класса, наркош, алкашей — все низы человечества. И конечно, попадаются богатые фраера, которые ищут в этих низах удовлетворения своих аппетитов.

Я промолчал.

— Они лучше всех, потому что знают: за удовольствие положено платить. Даже если не наликом и не сразу, расплата все равно когда-нибудь наступит. И, что самое прекрасное, они понимают, что расплата неизбежна. Их так мучает стыд за свои аппетиты…

— Тигра, мне это совсем необязательно знать.

— Все дело именно в этом, Ангел. В аппетитах. Утоляй их при первой возможности. Определись с тем, что нравится, оттянись на всю железку и двигай дальше. Если этого не делать, упустишь свое и будешь всю жизнь жалеть. Или распробуешь к старости, и твои аппетиты тебя же погубят.

— Тигра, не звезди!

— Прошу прощения, мистер Ортодокс. Извините, если мой образ жизни оскорбляет ваш вкус, но с моей колокольни мне кажется, что между нами есть только одна разница: я еще достаточно молод и могу ловить свой шанс, получая от этого удовольствие.

Я еще раз глянул в зеркало и перешел на более низкую передачу.

— Есть еще одна разница, и очень важная.

— Это какая же?

— За рулем — я, а ты не пристегнут ремнем безопасности.

Мы оставили фургон примерно там, где взяли, и пересели в «Армстронга».

Тигре все еще хотелось в «Риц», хотя с моста через реку было видно, что Биг-Бен показывает уже два часа утра.

Я высадил его на Пикадилли у станции «трубы» «Грин-Парк».

— Значит, не соблазнишься? — Он широко улыбнулся, выходя из «Армстронга».

— Ни за что.

Мне следовало сказать что-нибудь вроде «береги себя», но я не сказал. Со стороны Беркли-сквер послышалась сирена противоугонной сигнализации. Когда я обернулся, Пикадилли была пуста, а Тигры и след простыл.