– Новый чистый человек построит мир света. Мир без политики, денег,

религии, без всего того, что повлекло либо могло повлечь День Гнева.

Я расскажу тебе небольшую историю, Андрей.

В мире бывших была война - одна из бесконечной вереницы. Осажденный

город медленно умирал, но в нем боролась за жизнь хрупкая девушка. Ее соседи

по лестничной клетке погибли от бомбежек, холода и голода, и ей казалось, что

она совершенно одна в огромном доме. Пережить один день – это была цель,

сопоставимая с полетом на Марс.

У девушки осталось всего одно полено, прочное и красивое с виду: кора

ровная, жесткая, древесина янтарная, обещающая тепло. Но когда, собрав

остатки сил, девушка ударила по нему топором, полено разлетелось на мягкие

ошметки, так как было оно совершенно трухлявое.

Девушка легла в холодную постель и стала ждать смерть, как вдруг до нее

донесся детский плач. Ей показалось, что она ослышалась. Но плач повторился.

Где-то наверху плакал ребенок.

И она встала и пошла, несмотря на боль и отчаяние.

В квартире на верхней площадке была настежь открыта дверь и на пороге,

вытянувшись, лежала мертвая женщина. Почувствовав приближение смерти, эта

женщина пыталась позвать кого-то, давно умершего, но ей не хватило сил.

Перешагнув через мертвую, девушка вошла в квартиру и увидела стоящую

на кровати девочку.

– Мама, – прошептала та, дрожа от холода.

– Мама, - отозвалась девушка. – Но почему ты стоишь? Чтобы согреться,

нужно лечь, накрыться с головой одеялом…

Но девочка продолжала стоять. Тогда девушка подошла к ней, обняла,

стала согревать собственным дыханием. Накрывшись одеялом и старой шинелью,

крепко прижавшись друг к другу, они смогли пережить ту страшную ночь.

Христо умолк. Языки костра бросали на стены причудливые тени. Я вдруг

вспомнил стопку журналов, найденную на чердаке школьником Островцевым.

Среди прочих там был журнал «Огонек», а в нем, - репродукции картин. И в

память школьнику Островцеву, а значит и в мою, больше других запала «Тайная

вечеря». Сын Божий - в окружении учеников, уже знающий о собственной судьбе,

и о том, кто предаст Его.

– Христо, но что с ними случилось потом?

Голос Букашки дрожал.

– Я не знаю, Бука.

Христо обвел взглядом собравшихся, улыбнулся застенчиво.

– Я не знаю.

– В чем смысл этой истории? – спросил я.

– Тоже не знаю, - Христо засмеялся. – Вернее, каждый понимает по-своему,

и совершенно ни к чему навязывать кому-либо собственное понимание. Однако

мы не в праве окончательно хоронить то, что заставляло эту девушку,

услышавшую плач ребенка, подниматься по ледяным ступенькам, на грани

обморока, и цепляться за обмороженные перила. И в этом нам можешь помочь

только ты, Андрей.

– Я?

– Да. Впрочем, довольно. Полагаю, мы все, - Христо окинул собравшихся

взглядом, - должны оставить Марину и Андрея наедине. Им есть, что сказать друг

другу…

2

ДВОЕ

Христо ошибся. Оставшись наедине, мы молчали. Я смотрел на двуглавого

орла, в золоте которого переливались красные отблески костра.

Отчего-то мне стало грустно: то ли подземелье угнетало, то ли так

подействовал рассказ Христо.

– Андрей, - тихо сказала Марина.

Я посмотрел на нее.

– Прости меня.

Она просит прощения!

Язвительно усмехнувшись, я сказал, что не могу доверять человеку,

исподтишка вколовшему мне в шею шприц.

– Это был не мой план, - горячо заговорила Марина. – Это был план Христо.

Он послал меня в Джунгли за диким…

– За диким? И диче меня, конечно, не нашла?

– Андрей, прошу тебя, не надо.

– Что не надо?

– Не надо язвить и кричать. Когда я впервые увидела тебя на Поляне, я

сразу поняла…

– Что ты поняла?

Марина дышала тяжело, как затравленная лисица.

– Я поняла, что остановлю свой выбор на тебе, и пройду с тобой через