–  Немножко.

–  Подвигай рукоятку и педали. Убедись, что рули высоты и элероны работают нормально.

Педали под его ногами дрогнули, ручка управления качнулась туда-сюда. Олег прикрыл заслонки радиатора.

–  Кажется, все в порядке,- доложила Полина,- Что теперь?

–  Нажми рычаг тормоза на рукоятке и запусти двигатель. Кнопка пуска на панели слева.

Мотор зачихал, раскручивая пропеллер в серебристый диск.

–  Поставь рукоятку в нейтральное положение, плавно прибавь газ до упора, дождись, когда двигатель наберет обороты и отпускай тормоз.

Самолет задрожал от нетерпения, как спринтер на старте.

–  Страшно!..

–  Отпускай!- приказал Олег.

Машина дернулась и начала разгон. Под крыльями замелькали полосатые придорожные столбики.

–  Нас несет вправо!- крикнула Полина.- Сейчас упадем в кювет!

–  Чуть нажми на левую педаль!

Самолет выровнялся, стрелка указателя скорости приблизилась к отметке 120. Впереди на дороге сверкнули фары автомобиля, вползающего на вершину перевала.

–  Там какая-то машина!

–  Плавно возьми рукоятку на себя. Давай.

РУС качнулась, и переднее колесо оторвалось от земли. Автомобиль мигнул фарами, засигналил и резко затормозил.

–  Мы врежемся!

–  Без паники. Отрывайся. Только не резко, иначе свалимся. Рукоятку на себя… Плавней…

Самолет, едва не чиркнув колесами по крыше отчаянно гудящей машины, взмыл в розовые альпийские сумерки, оставляя перевал позади. Горы расступились, дорога скользнула вниз, и земля вмиг оказалась так далеко, что у пилотов захватило дух. Позади догорал закат, а прямо по курсу висел огромный белый диск луны.

–  Лети-и-им!- крикнула Полина.- Мы лети-им!

Олег убрал шасси, чуть приоткрыл заслонки радиатора и убавил газ.

–  Ну что, стандартная "коробочка" и посадка?

–  Нет, я хочу выше.

–  Здесь и так две с половиной тысячи.

–  Еще выше!

Олег подтянул триммер руля высоты, взял рукоятку на себя и выжал левую педаль. Самолет послушно принялся ввинчиваться в темнеющее небо по большой спирали. Парашют в чашке сиденья стал вдвое жестче. Плексиглас фонаря кабины отсвечивал то ярко-розовым, то серебристым.

–  Три с половиной!

–  Выше!

Розовое-серебристое-розовое-серебристое. В зените потемнело, и над самолетом вспыхнула искристая россыпь млечного пути.

–  Четыре тысячи!

Полина открыла фонарь.

–  Поиграем?

–  Что ты делаешь? Не шали.

–  Догони!

–  Стой!

Олег рывком выровнял машину, чтобы Полину не зацепило хвостовым оперением. Темное пятно мелькнуло над левым крылом и скрылось. Левушкин чертыхнулся и резко качнул рукоятку влево, перевернув машину полубочкой. Черный силуэт над его головой, раскинув конечности, стремительно уходил к земле. Олег убрал газ, потянул РУС на себя и бросил самолет в обратную петлю. Ремни врезались в плечи. Отрицательная перегрузка нарастала - в ушах зашумело, перед глазами поплыли красные круги. Маленькая стрелка альтиметра стремглав летела против часовой, отсчитывая потерянную высоту. Потом на секунду в кабине наступила невесомость. Теперь ручку на себя - до отказа. В глазах потемнело, и выравнивать горизонт пришлось почти на ощупь. Медлить было некогда. Открыв фонарь, Олег снова перевернул машину, подтянул колени и открыл защелку ремней.

Рев мотора рванулся назад и пропал, в ушах засвистел ветер. Полина, все так же раскинув руки, летела метрах в двадцати ниже - черный крест на фоне синего сумеречного снега. Олег свел ноги, как ныряльщик, и рыбкой скользнул следом. Их руки встретились на высоте две тысячи сто, где до скал оставалось совсем ничего.

–  Раскрывайся!- крикнул Олег.

Полина отрицательно мотнула головой.

–  Раскрывайся!

Олег попытался дотянуться до ее кольца, но Полина перехватила его руку и больше не отпустила.

–  Зачем?

Полина попыталась улыбнуться, но ветер сорвал улыбку с ее лица и швырнул вверх. Земля рванулась навстречу и проглотила их разом, во мгновение расшвыряв по реальности на расстояние в несколько километров.

Олег бросил шлем в кресло и с минуту сидел, разглядывая незамысловатый узор линолеума под ногами.

–  Черт возьми!- ругнулся он, наконец, и прошел в кухню.

–  Чаю будете, Олег Владимирович?- спросил Ганимед.

–  А где Штольц?

Игорь проглотил недожеванный кусок бутерброда и ответил:

–  Обозвал Маринку Мартой и ушел чинить кран.

–  А-а…

–  Слушай, а почему Марта?

Олег почесал щетину на подбородке и рассеянно сказал:

–  Шлезингер. Марта.

–  А кто это?

–  Немецкая биатлонистка,- пояснил Ганимед,- вот статья в мартовском номере. Она умерла три года назад.

Он положил на стол пыльную подшивку "Спортивного обозрения".