Шрифт:
— А вы? — в упор взглянула на Владимира Михайловича Маша. — Вы знали — прежде?
— О чем?
— О жемчуге? Я смотрю, у вас весьма разносторонние познания. И об истории, и о бешенстве, а теперь еще и о всяких драгоценных камнях.
— Конечно, — без тени сомнения проговорил Решетников. — Что касается жемчуга, то сначала я узнал кое-что о его свойствах из университетского курса профессора Бекетова…
— А потом?
— А потом нам читали курс лекций по кристаллографии и минеральным веществам в Академии…
Маша сорвалась с места и, не дослушав Решетникова, вышла из комнаты и побежала по лестнице. А капитан, озадаченный и встревоженный, еще некоторое время стоял, задумчиво глядя на янтарную шкатулку.
После чего осторожно закрыл ее и бросился догонять взбалмошную девицу — ни дать ни взять, рыцарь Печального Образа, которому только что дали решительный и окончательный от ворот поворот!
11, В КОТОРОЙ МАШЕ НАЗНАЧАЮТ СВИДАНИЕ
Вот уже несколько часов Маша не находила себе места. Загадки, одна другой труднее, переполняли ее мысли, сбивали их плавный ход, будоражили и тревожили сердце.
Капитан Решетников был одной из них.
Второю же загадкой была баронесса. С самого начала, когда девушка дала согласие писать для нее любовные письма, все пошло не так, как ожидалось. Вместо того чтобы быть просто секретарем, исправно записывающим послания, Маша сама влюбилась в адресата. И потом в свою очередь стала писать ему письма и получать страстные и восторженные ответы.
А милый дружочек Амалия, нимало о том не беспокоясь, отбыла куда-то. И женская интуиция не подсказала ей, что Маша может подложить ей такую свинью?
— Ладно. С этим мы разберемся позже, — рассудительно сказала себе наша героиня. После чего отправилась спать. Но еще долго ворочалась с боку на бок и сминала горячею щекою подушку, думая о Владимире Михайловиче. И даже сон не принес ей желаемого покоя.
Словно в подтверждение загадочности собственной натуры, капитан поутру заявился к Апраксиным. Маша раньше всех услыхала мелодичный веселый звон колокольчиков его возка. И даже то, что Решетников первым делом навестил Петра Викентьевича и передал ему очередные деловые бумаги, ровным счетом не значило ничего.
Он приехал к ней, Маша это чувствовала всею своей женской натурой. Поэтому она не вышла к нему, а ожидала в «письменном кабинете», тщетно пытаясь унять бешеный стук взволнованного сердечка и успокоиться.
Так и есть. Она услышала, как гость вышел из папенькиного кабинета. Затем быстро прошел по коридору и на мгновение замер у дверей. А потом к ней тихо постучали.
— Войдите, — срывающимся голосом ответила наша героиня.
— Доброе утро, Мария Петровна, — молвил вошедший Владимир Михайлович. — Как вы почивали?
— Спасибо, хорошо, — пролепетала девушка.
— Мне показалось, Мария Петровна, что мы вчера не завершили наш разговор, — немного помедлив, сказал Решетников.
— О жемчуге? — переспросила Маша, предварительно опустив глаза и прикрыв их своими чудесными длинными ресницами.
Капитан покачал головой.
— Полагаю, прежде всего о нас с вами.
Теперь ответом ему было молчание. Маша неплохо усвоила давние уроки милого дружочка Амалии Казимировны по части любовных баталий и тонкому искусству изящного флирта. Ты пришел капитаном, стало быть, и говорить нынче тебе, любезный… майор!
— Это касаемо неких писем, — медленно произнес Решетников. После чего испытующе глянул на девушку.
Ах, вот в чем дело?!
И нежная, ласковая кошечка разом выпустила острые коготки!
— Право, даже не знаю, о чем вы, Владимир Михайлович, — обманчиво кротким тоном заметила наша героиня. — Ежели только о «срочном, по службе» и «оттого в высшей степени неотложном…»
В этом драматическом месте наша героиня взяла такую тонкую и артистически выверенную паузу, что ей, наверное, рукоплескал бы сам великий актер больших и малых императорских театров Щепкин!
— …то можете не трудиться понапрасну, прошу вас. Слова эти я помню еще из письма. И миниатюрку тоже, с графическим портретом.
Капитан тем временем внимательно слушал ее. По бледному, но бесстрастному лицу Решетникова трудно было прочесть его истинные мысли. И тогда девушка решила нанести своему незадачливому кавалеру последний и расчетливый удар.
— Правда, мне отчего-то помнится, что письмо было подписано совсем другим именем? — невинным тоном осведомилась наша коварная прелестница. — Каким-то Сергеем Леонидовичем, если только мне память не изменяет.