Она улыбнулась и сосредоточенно забарабанила пальчиками по столу. А мысли сами собою струились и текли, укладываясь каждая в свое, отведенное только ей русло. Точно разматывался давний, прежде казавшийся запутанным клубок.

А что скрыл имя, так тому виной как раз Амалия, с облегчением решила наша героиня. Ее милый дружочек! Ведь майор, в том нет сомнений, влюбился именно в нее, Машу Апраксину. Уже с первых писем, написанных рукою девушки, да-да!

Опытное мужское сердце тут же подсказало Сергею Леонидовичу, что не баронесса теперь ему пишет, а совсем другая особа. Натура возвышенная, романтическая и в высшей степени порядочная. Оттого и отправил он, сокол ясный, не свой портрет, а так, фантазию, условный образ, знак.

В самом деле!

Маша подобрала со стола и вновь глянула на миниатюрку. Слишком уж схематичен был этот портрет, точно изображал некоего условного мужчину, вобрав в себя самые шаблонные, общие черты сильного пола. Разве могут быть у одного человека столь ярко выраженные черты победителя — высокие скулы, глубоко посаженные глаза, орлиный нос, твердый подбородок? Это ж просто Бонапарт какой-то! Ахиллес без черепахи!

Девушка почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Но даже не попыталась вытереть их, и ее платочек, забытый, лежал на столе. Это были слезы радости, восторга, неповторимого женского счастья.

— Милый! — прошептала Маша.

— Милый…

— Милый мой Сергей Леонидович…

Именно в эту минуту Маша поняла: она влюблена. И конечно, же, любима! Да так, как еще не случалось ни в ее жизни, ни в жизни подруг. Счастливо, бесповоротно и, разумеется, навсегда.

Но вот минул день, за ним второй и третий. Капитан у Апраксиных более не появлялся, и, судя по тому, как надолго стал отлучаться папенька, у них теперь были неотложные общие дела.

Маша буквально изнывала от неизвестности. Ей больше всего на свете хотелось сейчас видеть Решетникова. Подойти к нему близко-близко, заглянуть в глаза и тихо сказать: здравствуйте, Сергей Леонидович!

На четвертый она решила скуки ради прогуляться в Андреевку, к Юрьевым. После случая на катке любая другая девушка остереглась бы идти пешком, хотя до имения баронессы было недалече. Но только не Маша!

Зная округу и окрестные дубравы, как свои пять пальчиков, она ограничилась тем, что захватила с собой длинную и крепкую ореховую палку, срезанную по ее просьбе верным Степкой. У палки помимо оборонительной функции оказалось еще целых два дополнительных свойства: на нее удобно было опираться при ходьбе, а при случае и промерить глубину сугроба.

Каковы же были удивление и радость нашей героини, когда неподалеку от имения баронессы она завидела знакомый возок. Тот не спеша катил по наезженной колее и тут же остановился.

— Что вы тут делаете, Владимир Михайлович?

Все планы Маши относительно откровенного разговора с возлюбленным рухнули в одночасье при виде капитана. Решетников так искренне обрадовался ей, его улыбка казалась столь славной и открытой, что у Маши не хватило духу открыть ему свою догадку.

— Возвращаюсь домой. Думаю о вас. Устал вот только немножко, — честно признался он.

— Ах, какая жалость, — вздохнула девушка. — А я тут решила навестить усадьбу моей приятельницы. Ну той, что вас еще так поразила, помните?

— Да-да конечно, — кивнул Решетников, нимало не изменившись в лице. — Баронесса Юрьева.

— Урожденная фон Берг, — с ядовитой усмешкой добавила Маша. — А вы не подвезете ли меня домой, Владимир Михайлович?

Даже царственная египетская интриганка Клеопатра, наверное, не сумела бы влить столько иронии и сарказма в имя и отчество капитана. А Решетников словно и не замечал того, по-прежнему улыбаясь Маше радостно и даже простодушно.

— С превеликим удовольствием, Мария Петровна.

Ах, так?!

— Но прежде мне необходимо заглянуть к моим соседям. Они в отъезде, знаете ли, и просили меня приглядывать за домом, — ляпнула она с ходу первое, что пришло ей на ум.

И вот тут капитан впервые замешкался с ответом. Он с каким-то беспокойством — мы-то прекрасно знаем его причину! — взглянул на имение баронессы, кашлянул и лишь потом согласно кивнул.

— Ну разумеется. Я — ваш верный рыцарь.

И шутливо шаркнул ногой, так что звякнул полоз саней.

— Вот и отлично, — весело сказала Маша. — За мною, верный рыцарь.

И с легким сердцем направилась к воротам усадьбы.

Адвокат Юрьев неделями не бывал дома. Дела требовали его присутствия то в Москве, то в столице, где он жил в гостиницах либо на казенных квартирах, предоставляемых ему властями на период судопроизводства. Можно было сказать, что юная соседка из Апраксина в последнее время навещает имение чаще, нежели глава семьи, и к этому давно привыкли все здешние домочадцы.