И тогда он сказал.

Но вовсе не то, чего можно было от него ожидать. Во всяком случае, для Маши Апраксиной слова Решетникова стали громом средь ясного неба и полнейшей неожиданностью.

— Милая Машенька, я — офицер русской разведки, — произнес капитан. — Точнее, контрразведки, — тут же поправился он. — В остальном же дело обстоит почти в точности так, как я и сказал вам. Капитан Решетников Владимир Михайлович. Здесь, в Залесном, я и впрямь нахожусь по служебной надобности.

— Папенька… знает? — только и прошептала бедная девушка, не ведая теперь, что и думать. Увы, Маша в эту минуту даже не подозревала, что главная неожиданность поджидает ее впереди.

— Ни в коем случае, — ответил Решетников. — Да я ведь и впрямь к нему вопросы имел. Военно-дорожное ведомство просило проконсультироваться. Уж коль скоро я к вам в гости… нагрянул. Вроде как по пути.

— К кому… по пути?

На Машу вдруг навалилась страшная усталость. Не хотелось ни видеть ничего, ни слышать, ни думать, ни о ком и ни о чем.

— К вам же, Мария Петровна, — негромко ответил Решетников.

— Ко мне?

Девушка подняла на капитана недоверчивые, с нездоровым блеском глаза.

— Отчего же? Кто я вам? Вашей этой… разведке?

— Как вам сказать? — покачал головою Решетников. — Теперь я, признаться, уже и сам не знаю. Но я очень прошу вас, Мария Петровна…

Он помог девушке опуститься в кресла и сам присел рядом на край кушетки.

— Расскажите мне все, что связывает вас с майором Соколовым и с баронессой Амалией Юрьевой фон Берг. Только это может помочь нам вместе прояснить ситуацию. А она пока основательно запутана и оттого весьма неприятна, уж поверьте.

— Что же еще… неприятного? — безвольно пробормотала Маша. Даже собственный язычок, и тот отказывался сейчас слушаться свою хозяйку — эвон как заплетается!

— Я ведь открылся вам потому, милая моя Мария Петровна, что прибыл сюда как официальное лицо. Для расследования, так сказать, — спокойным и ровным тоном сказал Решетников. Один Бог ведает, чего, каких душевных усилий ему сейчас стоило сохранять выдержку и характер. Одно слово, военная косточка.

— Но сейчас вижу, что открываются новые обстоятельства. И потому уже телеграфировал шифрованным сообщением своему непосредственному начальству по службе с просьбой отменить приказ. Тот, с которым и был направлен сюда, Мария Петровна.

— Почему вы так со мной говорите, Владимир Михайлович? — печально вздохнула она. — Ровно с чужим, незнакомым, бесконечно далеким вам человеком…

— Вы лучше моего знаете, что это не так, — возразил капитан. — Но дело серьезнее, чем вам кажется, милая Машенька.

От этого имени — ласкового и нежного — у нее защемило сердце. Теплая волна разлилась по всему телу. Маша вздохнула легко и счастливо, так что даже не сразу успела и понять, что сказал Решетников в следующую минуту.

— Я ведь прибыл сюда специально по вашу душу, — невесело улыбнулся Решетников. — У меня, Мария Петровна, на руках предписание о вашем аресте.

Последующие два с лишним часа Маша Апраксина запомнила плохо. Поначалу говорила она — сбивчиво, волнуясь, бесконечно повторяясь и злясь на себя, что не в силах донести до капитана все свое смятение, все растрепанные чувства последних трех недель.

После чего слово взял Решетников. И тут уже Маша слушала, ловя каждое слово из подробного, негромкого и рассудительного рассказа капитана. Изредка изумляясь, порою вздрагивая от удивительных открытий, но большей частью замирая от ужаса и страха из-за открывающейся сейчас перед нею страшной, невероятной правды.

Имя этой истины было ужасным и совершенно невозможным для Маши Апраксиной, далекой от жизни важных и взрослых мужчин, — предательство.

Русская контрразведка, по словам капитана Решетникова, давно уже заметила необычное оживление интереса сразу нескольких стран, в том числе и номинальных союзниц Российской империи, к железнодорожным веткам, связующим железнодорожные узлы на одном из участков государственной границы. Кто-то очень точно, а главное, регулярно фиксировал количество военных эшелонов, направлявшихся к российской границе, где в тот период была затеяна крупная передислокация войск. Под угрозу были поставлены стратегические военные планы русской армии.

К сожалению, слежка не дала действенных результатов, а лишь вспугнула одного из шпионов. Тот попытался скрыться и замести следы, однако из-за спешки сделал это весьма топорно, был вовремя замечен, раскрыт и окружен в старом деревянном доме на краю одного из провинциальных городков, во множестве лепившихся вдоль границы.

Ситуация осложнялась тем, что шпиону еще и удалось взять заложницу. Отступая к дому, он захватил в плен проходящую мимо женщину, которая в ту минуту, ни о чем не подозревая, спокойно проходила мимо.